Книга Попаданка для императора, или Истинную вызывали?, страница 80 – Любовь Песцова

Хотя его испортишь, пожалуй.

— Переодеваться мне не нужно, и лекарь тоже не нужен. А вот поесть было бы неплохо. Я так понимаю, покидать эти покои мне… не рекомендуется?

Девушка кивнула и поспешно удалилась, видимо, чтобы не успела другие неудобные вопросы задать.

Ну, могла бы и не спешить. Вопросы у меня были явно не к ней.

Как же сложно стало жить! И куда делись времена, когда я думала только о том, как бы Тоби сковородой получше приложить?

Даже неприятность с графом Корбетт сейчас казалась сущим пустяком.

— Почему я бью почти всех людей, которых встречаю? Такое ощущение, что в прошлой жизни я была не Леной «полторашкой» с пороком сердца, а как минимум Чаком Норрисом! Вот правильно я себя с Чикатило сравнивала. Наклонности нездоровые прослеживаются.

Вообще, привычка не самая хорошая. От нее следовало бы избавляться. Вопрос в том, как, если жизнь заставляет, а поведение окружающих так и просит познакомить их с чугуном животворящим!

Весь день я провела в этих покоях. Веревку из простыни не сделала, четки из хлебного мякиша тоже. Зато активно вспоминала блатной шансон. Просто на всякий случай. Чтобы в моем арсенале были варианты не только физической расправы над оппонентом, но и психологические пытки.

Нет, можно было бы попытаться продумать еще один план побега. Но зачем? Пока это бессмысленно. Нужно узнать, что меня ждет дальше и почему меня вообще здесь заперли.

Судя по словам императора в том сарае, наказывать меня вроде бы не собираются, наоборот, наградить могут.

А если собираются, то один фиг далеко не сбегу. Тут есть такая великая вещь, как ауры, которые отслеживаются лучше любых отпечатков пальцев. Такчто просто поэтично «раствориться в ночи» не получится. По крайней мере, пока не придумаю, что с этими аурами делать и как маскировать.

Уже после того как за окном стемнело, дверь комнаты в очередной раз открылась. Но на сей раз это была не милая девушка, продолжавшая называть меня госпожой. Это был тот, кого мне нельзя было быть. Хотя очень хотелось.

— Привет, — сказал он, как ни в чем не бывало. — А ты почему к лекарю не пошла?

Нет, все же мои догадки были верны. Тогда моя роковая палка что-то повредила в императорском мозге. И как теперь жить, если страной будет управлять оно?

Император посмотрел на меня.

Я посмотрел на императора.

Но всю сюрреалистичность данной сцены осознавал, кажется, только один из нас.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, — сказала я, отвесив глубокий поклон.

Послышался тяжелый вздох. Но головы я не поднимала, и видеть выражение его лица не могла.

Собственно, я так и осталась в согнутом положении, поскольку на аудиенции с императором следует замереть и не дышать, пока он не позволит.

— Элейн… Не надо, прошу.

И такой голос грустный. Зараза! Мне его что, теперь пожалеть еще?

Обойдется! Себя жалеть нужно, а не императоров всяких разных. Их и без меня найдется кому пожалеть!

Но отвечать я ничего не стала, опасаясь, что голос подведет.

Вот ведь дура чувствительная! Кто бы меня сковородой приложил, чтобы мозги на место встали?

Послышались тихие шаги, а потом он обхватил мои плечи, заставляя подняться из затяжного поклона.

Лена, не поддавайся на провокации венценосных поедателей яблок! Продолжаем изображать дуру.

— Я сделала что-то не так, Ваше Величество?