Книга Попаданка для императора, или Истинную вызывали?, страница 82 – Любовь Песцова

— И о каком заключении ты вообще говоришь?Даже если бы ты не была… В любом случае, я не врал. Ты действительно помогла мне отразить нападение и, возможно, спасла жизнь.

— Медаль полагается? — Спросила я, скривившись. — Подданство? Грамота какая-то, наверняка. А можно отказаться?

— Отказаться?

— Да, Ваше Величество, есть такое слово.

Серые глаза прищурились, посмотрев на меня со странным выражением.

Что, убивать будут? Да пожалуйста!

Надоели мне все! И мир этот жуткий. И вечные проблемы. И необходимость скрываться ото всех, постоянно опасаясь за свою жизнь и свободу. И Дамиан-Какого-Вообще-Черта-Пристал-Первый тоже надоел!

Куда в очередь на плаху записываться?!

Император встал, снова подошел ко мне. Причем с таким напором, что я невольно отступила назад. И отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

А ему этого как будто было мало. Он расставил руки по обе стороны от моего лица, заключая в ловушку, перекрывая обзор.

— Что она такого сделала, чтобы заслужить такую преданность с твоей стороны? Почему ты продолжаешь пытаться вернуться к ней? Даже после все этого! Я не понимаю, Элейн!

Это он про принцессу-садистку? Нужна она мне! Возвращаться я к ней не собиралась. Но и шило на мыло менять не хотелось.

Принцесса была честнее. Честно предлагала сдать меня в бордель. А не пыталась за красивыми жестами спрятать неприглядные намерения. Меня ведь явно в любовницы этому дракону готовят. И от этой перспективы так мерзко на душе становилось, что хоть в петлю лезь.

Не потому что он мне не нравился как мужчина. Как раз потому, что слишком нравился. От кого-то другого такое предложение, наверное, не звучало бы столь оскорбительно.

— А что мне еще делать? Оставаться здесь? В качестве кого? Знаете, Ваше Величество, я хоть и низкого происхождения, но у меня есть свои принципы.

— Это я уже понял.

— Тогда, может быть, позволите мне уйти, Ваше Величество?

Пригвоздив меня к стене еще и взглядом, он ответил с легкой хрипотцой в голосе и убийственно серьезно:

— Нет.

Нужно было возмутиться. А еще лучше, вспомнить старые добрые времена, когда я глушила всех окружающих сковородой и другими подручными предметами.

Эх, хорошее было время… примерно этим утром.

Но вместо этого я стояла, вжавшись в стену, и пыталась вспомнить, как правильно дышать. А все потому что я, наконец, подняла глаза и посмотрела на императора. Это было огромной ошибкой.

Все слова застряли в горле.

Его взгляд затягивал, почти гипнотизировал. Хотелось смотреть, не отрываясь. Хотелось вдыхать его запах, в котором чувствовался едва уловимый аромат яблок.

Лена, ну тудыть его об стену! Стокгольмского синдрома тебе не хватало! Давай, влюбляйся дальше в мужчину, который тебя запер непонятно с какими целями! И с которым у тебя точно не может быть никаких отношений!

У тебя ведь мало проблем в жизни!

От греха подальше, я снова опустила взгляд. Ну, так, на всякий случай.

— Я все же арестована?

И почему голос такой хриплый?

— Не совсем, — тихо ответил император.

И этот низкий шепот почему-то вибрацией отозвался во всем теле, вызвав мурашки.

Отвратительно! Просто ужасно! Это лечится?

— То есть я могу выйти из этой комнаты?

— Можешь, — отозвался он все тем же низким голосом.

А потом оторвал от стены одну ладонь и заправил мне прядь волос за ухо, как бы мимоходом погладив по щеке.