Книга Бракованная попаданка или истинная для Верховного, страница 58 – Любовь Песцова

Ну его к чертам! Лучше выставить себя на посмешище, чем умереть во цвете лет.

Было очень интересно посмотреть на то, как человек превращается в дракона. Но я все пропустила.

Сначала площадку заволокло туманом, а потом силуэт начал стремительно, почти неуловимо меняться. И вот вместо самодовольного наглого мужчины с завышенным чувством собственной важности на плато в туманной дымке стоит огромный сине-черный дракон!

Дракон!!! Настоящий, мать его дракон! Мамочки!!!

Внезапно перспектива сигануть в пропасть оказаласьне такой уж и плохой идеей.

Глядя на эти зубы, начинало всерьез казаться, что зверюга меня просто сожрет и не подавится.

Они, конечно, вроде бы разумные. Но я что-то начала в этом сомневаться. Ну как может быть какая махина разумной? Это же эволюционно невозможно.

А пока я стучала зубами, опасаясь попасть на зуб другому существу, с драконом происходило нечто странное.

Туман начал рассеиваться, зато по его спину как будто прошел ток. Я даже видела небольшую молнию, пробежавшую между зубцами на холке.

Этих молний становилось все больше и больше, пока из них буквально на моих глазах не соткался ошейник прямо на драконе.

Зверь явно чуял неладное. Он взревел, попытался раскрыть крылья, но его скрутило так, что чуть ли не вывернуло крыльями внутрь. Рев стал сильнее, но в нем теперь была очень заметная боль. Так кричит раненое животное, попавшее в капкан.

И так собиралась кричать я.

Потому что находиться на краю обрыва рядом с раненым драконом, который явно пребывает не в себе — удовольствие сильно ниже среднего.

Было страшно.

Нет не так.

Было афигеть как страшно! Так страшно, что можно было умереть на месте от разрыва сердца.

Сердце у Адалин оказалось крепким, и разрываться отказалось.

Я пока не решила, хорошо это или плохо. Потому что я все еще была на краю обрыва, а дракон все еще ревел.

Мне казалось, что от этого рева обязательно должны начать рушится скалы. Если бы здесь был снег, сошла бы лавина. Но я не исключала и риск камнепада.

Дракону было больно. Возможно, тоже страшно. Хотя не факт. Скорее просто очень-очень больно.

Лапы беспомощно загребали землю, тело дрожало, а из глаз, я поклясться могу, потекла огромная слеза.

Внезапно так жаль стало это несчастное создание. Я даже на секунду забыла, что это наглый Реймонд, а не милый дракончик, которого истязают какие-то живодеры.

Молодец, Вика! От почти смертельного испуга до умиления больным щенком прошло меньше пяти минут. Шизофрения развивается успешно!

Вздохнув и прокляв на всякий случай свою добросердечность, которая меня рано или поздно точно убьет, я поплелась к дракону.

Сделать это было не так уж и просто, учитывая, что мне нужно было дойти, что уже достижение для меня, не свалиться по пути в обрыв, а еще не попасть под когти «несчастной животинки», на помощь которой я спешила.

В общем, задача со звездочкой.

Но я справилась. Дошла и заглянула в эти сине-черные, полные боли глаза.

— А ну не вертись, скотина! И постарайся меня не зашибить. Иначе вместе тут помрем. Понял?

Огромное веко сомкнулось, словно он подтверждал, что да, все понял, приступай уже.

Ну я и приступила.

Я чувствовала себя тем самым героем притчи, которому нужно было вытащить занозу из лапы льва. Или она была в пасти?

Не особо важно. Главное заключалось в том, что в реальной жизни, лев бы сожрал своего доктора за милую душу.