Книга Бракованная попаданка или истинная для Верховного, страница 64 – Любовь Песцова

Но сейчас я был даже рад, что моя истинная еще не объявилась.

Потому что в империи намечалось что-то нехорошее.

Не знаю, каким чудом у меня получилось сберечь ту самую злополучную мантию. А главное — как я умудрилась не наделать новых дыр на ней, пока летела на здоровенной крылатой и шипастой зверюге. Только несколько затяжек, но они не в счет. Их поправить было делом одной минуты.

Так что факт оставался фактом. Мантия до сих пор была у меня. И я не собиралась с этим мириться. Потому что она мне надоела до тошноты.

Во-первых, мне снова пришлось ее стирать. Ну не свинство ли?

Заставлять меня стирать что-то уже преступление. А делать это дважды — вообще наглость.

И как мне теперь передать ему эту клятую тряпку? Идти на площадь, ждать пока он снова решит прогуляться?

Ага, бегу и падаю, волосы назад. Мне что, делать больше нечего?

Поздно его шантажа бояться, я уже и так в СИЗО побывала.

— Думал, я буду за тобой бегать? Обломись, у меня шиза!

Может, курьера к нему послать?

А в этом мире есть курьеры?

Ну да, я уже представила, как ловлю первого попавшегося разносчика газет на улице и говорю ему отнести вот этот сверток дяде Реймонду Хольту. Одному из Верховных драконов, круче которого только горы, яйца и бобры. Те самые, крутые.

И что теперь делать? Все же нести эта чертову мантию или не нести? Вот в чем вопрос. А вовсе не в каком-то «быть или не быть».

В общем, биполярка прогрессировала.

В таком состоянии меня застал стук в дверь, который я встретила очень даже радостно.

Просто надеялась, что это снова пришла «маменька» я смогу спустить на кого-то свое раздражение.

Увы, это была всего лишь Лили.

— Привет, — поздоровалась я. — Какими судьбами?

— Маменька сказала отнести платье, чтобы ты подшила.

Я оценила взглядом сверток, который девушка держала в руках.

— И платить мне за это, разумеется, никто не собирается? — Уточнила я. Ну просто так. На всякий случай.

— Я заплачу.

Это было неожиданно. Я уже начала подозревать, что оценила «маменьку» не совсем верно.

— У меня свои деньги есть, — добавила Лили.

Вот теперь картина мира снова восстановлена.

Развернув платье, что принесла мне девушка, я начала «осмотр больного». Плотная ткань немного обтрепалась снизу. Очевидно, при ходьбе.

Да, можно просто слегка подрезать. Но тогда выглядеть это будет, мягко говоря, не очень.

Тут уж нужноскорее длину миди делать, но что-то мне подсказывало, что маменька скорее съест это платье, чем наденет что-либо, что откроет ее лодыжки.

— Ну что, ты получила тогда роль?

— Когда? А, когда мы договор подписывали. Нет, не получила.

— Почему? Играешь плохо?

— Да если бы я знала! Они ведь ничего толком не говорят, демоны дери все эти кастинги вместе взятые! — Выругалась девушка, а потом посмотрела на меня со странным интересом. — А давай я сейчас речь прочитаю, а ты скажешь.

— Ну давай, — разрешила я.

Все равно с платьем возиться. Почему бы не послушать параллельно.

Я могла бы придумать миллион способов скрыть обтрепавшийся подол. Но все они не подходили «маменьке» по тем или иным причинам.

Самым приемлемым вариантом было взять такие же рюши, что обрамляли манжеты и ворот, и пришить к подолу. Стиль в таком случае получится а ля Шепокляк, но «маменьке» подходит.

Если бы спрашивали моего мнения, я бы так и поступила. Увы, я уже предвидела, как разорется эта мадам, если я посмею уклониться от каких-то ее неписанных норм.