Книга Невеста не из того теста, страница 61 – Екатерина Мордвинцева

Я с трудом разбудила Леону и помогла ей встать. Та пошатывалась, с трудом переставляя ноги.

Вельда не стала нас провожать. Мы сами, как во сне, вышли из того жуткого дома, под холодный, безразличный дождь, перемешанный со снегом. Леона, шатаясь, шла рядом, опираясь на меня. Мы были свободны. Но какою ценой? Я отдала ключ к разгадке своей жизни, а что скрывалось за дверью, которую он отпирал, я боялась даже представить.

На пороге, свернувшись в пушистый, недовольный клубок, сидел Мартин. Увидев нас, он вскочил, его мохнатая мордочка исказилась в самой драматичной гримасе.

— Ну наконец-то! Я тут заледенел, пока вы… — его гневная тирада оборвалась на полуслове. Его блестящие глазки-бусинки скользнули по моему бледному, испачканному сажей и следами слёз лицу, по тому, как я дрожала, по безжизненно повисшей на мне Леоне. Вся его напускная важность мгновенно испарилась. — Что… что с вами случилось? — спросил он тихо, и в его голосе впервые зазвучала неподдельная тревога.

— Позже, Мартин, — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Помоги донести её.

Енот тут же забыл о своих обидах. Он деловито подбежал, пытаясь хоть как-то подпереть Леону своим небольшим тельцем,и без единой шутки поплёлся рядом с нами, время от времени бросая на меня встревоженные взгляды.

Лес, казалось, не хотел нас отпускать. Ветви цеплялись за плащи, словно костлявые пальцы, а снег, перемешанный с грязью, засасывал ноги, замедляя каждый шаг. Леона, бледная и безвольная, почти вся висела на мне, её дыхание было поверхностным и частым. Я сама едва держалась на ногах — отдача от ритуала и шок от услышанного о медальоне вытянули из меня все силы. Каждый шорох в темноте заставлял вздрагивать, а тени от колеблющихся на ветру деревьев казались крадущимися фигурами.

Когда сквозь частокол стволов наконец показалась серая полоска света и силуэт моста, нас обоих охватила слабая, трепетная надежда. И тут же, из-за ствола старой сосны, выскочила перепуганная до полусмерти Элис. Её глаза были огромными, лицо залито слезами, а руки дрожали.

— Вы! Вы живы! — она бросилась к нам, чуть не сбив с ног. — Я уже собралась бежать в город за стражей! Час почти прошёл! Что с ней? Что случилось?

— Потом... — с трудом выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Надо добраться до академии.

Элис, не задавая больше вопросов, подхватила Леону с другой стороны, и мы, словно раненый зверь, поплелись через мост в обратный путь. Город встретил нас безразличной тишиной. Окна были тёмными, лишь изредка сквозь стёкла мерцали огоньки свечей. Воздух был холодным, а от реки тянуло промозглым туманом, который цеплялся за одежду и кожу мертвенными прядями.

Мы уже почти вышли к хорошо знакомому кварталу, где начинались владения академии, когда из узкого, вонючего переулка, пахнущего помоями, вышли трое. Они появились явно не случайно — их движение было слишком резким, слишком целенаправленным. Это были не простые прохожие. Их потрёпанная, грязная одежда, грубые, небритые лица и привычные, оценивающие взгляды хищников кричали об одном. Самый крупный, бычий детина с шрамом через бровь и пожелтевшими зубами, преградил нам дорогу, оскалившись в ухмылке, не сулящей ничего хорошего. Двое других — тощий, как жердь, верзила с пустыми глазами и низкорослый, вертлявый тип с быстрыми, как у грызуна, движениями — молча обошли нас с флангов, отрезая путь к отступлению.