Книга Невеста не из того теста, страница 67 – Екатерина Мордвинцева

— Ладно, — Элис сглотнула и вытерла лицо рукавом. — Давай думать, что будем говорить?

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как дрожь проходит по всему телу.

— Правду, — прошептала я. — Что они напали. Что мы защищались.

— Как? — Элис фыркнула, и в её глазах блеснули слёзы бессилия. — Скажешь, что ты, на которую магистры вчера смотрели как на пустое место, в одиночку уложила троих здоровенных мужиков? Да нас под суд за колдовство отправят! Решат, что мы использовали запретный артефакт или наняли тёмного мага! Это в сто раз хуже! Может, сказать, что это была Леона? — робко предложила она. — Она из рода Вандергрифтов, в её силу поверят... её словам...

— И подставить её? — я посмотрела на Элис с укором.

— После того, как она... — она не стала говорить о ритуале, мы обе понимали. — После всего, что она для нас сделала?

— Нет. Мы в этой яме вместе. Все трое.

Мы замолчали. Тишина в комнате сталагустой, как кисель. Каждая придуманная нами версия разбивалась о жестокую логику реальности. Мы были двумя перепуганными девчонками, зажатыми между молотом городского правосудия, наковальней академического устава и призраком неминуемого возвращения Рихарда де Сайфорда. Безысходность давила на грудь, не давая дышать.

Я смотрела в потолок, где ползали тени от пляшущего пламени единственной свечи. Где ты, Мартин? Прости меня. Мысль о том, что он мог пострадать из-за моего бессилия, из-за этой проклятой силы, что вырвалась наружу, была невыносимой.

В конце концов, силы окончательно оставили нас. Мы, не раздеваясь, не умывшись, повалились на кровати. Я закуталась в одеяло, но холод шёл изнутри. Сны, если они и были, оказались беспокойными и обрывистыми. Мне снились тени с дубинками, ледяные глаза Рихарда, жуткие, пустые глазницы черепов с забора Вельды, и сквозь весь этот кошмар прорывался отчаянный, обиженный взгляд Мартина.

Утро не принесло облегчения. Оно пришло серым, безрадостным и таким же тяжёлым, как и предыдущий день. Мы поднялись разбитые, с ватными ногами и тяжёлыми, как свинец, головами. Наше официальное наказание ещё не объявили, но прятаться в комнате было бессмысленно и опасно. Пропуск занятий был бы последней каплей.

Мы, как два призрака, побрели в учебный корпус. Воздух был холодным и влажным, небо — низким и свинцовым, полностью соответствуя нашему настроению. Я шла, уставившись в землю, на потрёпанные каблуки своих туфель, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. Я боялась увидеть в них осуждение, любопытство или, что было хуже всего, страх.

И вот, когда массивный силуэт главного учебного корпуса уже вырисовывался впереди, я по привычке подняла глаза, чтобы свериться с путем. И кровь во мне застыла.

У главных ворот академии стояла изящная, лакированная карета, запряжённая парой белоснежных лошадей. А рядом, поправляя длинные кружевные перчатки и что-то говоря кучеру своим сладким, мелодичным голосом, стояла она.

Мариса, одетая в роскошное платье цвета утренней зари, меховую накидку, с золотистыми локонами, уложенными в безупречную причёску, она сияла, как драгоценность в груде булыжников. Она казалась существом из другого, сияющего мира, где не было ни тёмных лесов, ни уличных драк, ни жутких ритуалов, ни потерь. Мира, который я когда-то с позором покинула.

Ледяная волна чистого, животного ужаса окатила меня с головы до ног. Встретиться с ней сейчас... Выдержать её сладкие, отточенные, как кинжалы, насмешки, её притворную заботу, её взгляд, полный торжествующего превосходства... У меня не было на это ни сил, ни душевных ресурсов. Её одно присутствие здесь, у ворот моего последнего прибежища, было жёстким напоминанием обо всём, от чего я бежала: о предательстве, о публичном унижении, о боли, которую я пыталась похоронить в этих мрачных стенах.