Книга Невеста не из того теста, страница 71 – Екатерина Мордвинцева

Мартин встревоженно поднял голову, уловив мой ужас. Он что-то тихо прохрюкал, но я лишь молча, механически кивнула, поднимаясь на ватных ногах. Спрятаться не получится. Бежать было некуда.

Я вышла в коридор, не оборачиваясь. Путь до главного корпуса показался долгим и унизительным шествием. Каждый встречный взгляд, каждый шёпот за спиной казались мне иглами, вонзающимися в спину. Я шла, уставившись в пол, видя лишь потрёпанные каблуки своих туфель и трещины в каменных плитах. Воздух в академии казался гуще, тяжелее, пропитанным ожиданием неминуемой расправы.

И почти у самой цели, в самом сердце ректорского крыла, в узком, слабо освещённом переходе, ведущем к его кабинету, меня поджидала ещё одна тень моего падения. Каэлан Локвуд.

Он стоял, прислонившись плечом к холодной стене, но в его позе не было и намёка на расслабленность. Всё его тело было напряжено, как тетива натянутого лука, готового выпустить смертоносную стрелу. Его лицо, обычно искажённое высокомерной усмешкой, сейчас было бледным и перекошенным от ярости. Левая рука, та самая, что была вывихнута при моём «вмешательстве», — покоилась на чёрной перевязи.

— Ну что, Гейтервус? — его голос прозвучал тихо, но каждый слог был отточен, как лезвие бритвы, и звенел в тишине перехода ледяной ненавистью. — Довольна результатом?

Я попыталась пройти мимо, не удостоив его взглядом, сделав вид, что он всего лишь ещё одна неприятная деталь в этом кошмаре. Но он резко, почти агрессивно, шагнул вперёд, преградив мне дорогу своим телом.

— Я спросил, довольна? — повторил он, и его глаза, полные беспросветной злобы, сверлили меня, словно пытались прожечь насквозь. — Твоя новообретённая подружка, эта Леона Вандергрифт, оказалась не так проста, как кажется. Написала докладную. На имя самого ректора. Очень детальную, я слышал. Расписала всё, как по нотам. Как я, якобы, подло и коварно подлил ей приворотноезелье. Теперь меня вышвыривают. Отчисляют. Без права на восстановление. Без всяких шансов на апелляцию. Кончено.

В его голосе, помимо ярости, слышались отголоски чего-то иного — панического страха, отчаяния загнанного в угол животного, которое уже видит перед собой пустоту. Но у меня не нашлось для него ни капли сострадания. Только омерзение.

— Ты получил по заслугам, Локвуд, — выдавила я, и мой собственный голос прозвучал хрипло и холодно. — Ты играл с чужим разумом, как с игрушкой. Ты мог уничтожить её волю, сломать её. Ты заслужил это.

— Это было просто дурацкое зелье! — взорвался он, его сдержанность лопнула, как мыльный пузырь. — Неудачная, дурацкая шутка! Никто бы не пострадал! А ты! Всё началось с тебя! Если бы не ты, ничего бы этого не случилось! Не было бы этой идиотской вылазки в тот проклятый лес, не было бы этой стервы с её идеальным докладом! Всё из-за тебя, Гейтервус! Проклятая, чёрная метка, которая приносит одни несчастья всем, кто оказывается рядом! Неудачница, которая тянет за собой на дно всех подряд!

Его слова, отточенные и ядовитые, впивались в самое больное. В ту часть меня, которая и сама в это верила. Если бы не я и мои проблемы, Леона не оказалась бы в лапах Вельды, Каэлан не совершил бы своего подлого поступка. Я была тем самым камнем, брошенным в воду, от которого расходились круги бедствий.