Книга Невеста не из того теста, страница 80 – Екатерина Мордвинцева

Когда мои родители впервые заговорили о браке с одной из дочерей Арэна Гейтервуса, я отнёсся к этому с холодным, привычным безразличием. Договорной брак между знатными семьями для укрепления союзов и улучшения финансового положения — стандартная, скучная практика нашего круга. Я давно, ещё юношей, похоронил в глубине души наивную надежду когда-либо найти ту единственную, чья душа будет резонировать с моей в идеальной гармонии, чьё присутствие будет ощущаться не как вторжение, а как возвращение домой, на место, которое так долго пустовало. Драконья кровь в наших жилах — это и величайший дар, и самое тяжёлое проклятие. Мы обречены на вечные поиски своей половинки, но многие из нас так и умирают в одиночестве, так и не сумев утолить эту врождённую тоску. Я уже смирился с этой участью. Согласился на удобный, ни к чему не обязывающий союз.

А потом я увидел её. Марису. Не на балу, не в толпе, а здесь, в гостиной её отца. И всё внутри меня — каждая клетка, каждая капля той самой драконьей крови — взорвалась тихим,но оглушительным, всепоглощающим ликованием. Она. Это была ОНА. В этой скромной, даже несколько робкой девушке, с большими глазами цвета весеннего неба после дождя и тихим, мелодичным голосом, заключалась разгадка вековой тоски моей души. Это была та самая, чистая, ничем не замутнённая, первозданная связь, о которой я читал в древних, запылённых фолиантах, хранящихся в нашей фамильной библиотеке. Чувство было настолько ярким, настолько неоспоримым, что не оставляло места для сомнений.

И я, Рихард де Сайфорд, человек, привыкший командовать и повелевать, отверг Ясмину, ради её сестры.

Закон нашего мира, неумолимый закон крови и магии, гласил чётко и ясно: истинная пара — превыше всего. Выше договоров, выше общественного мнения, выше личных амбиций. Выбор был сделан не мной, а самой природой, самой сутью моего существа. Но, всесильные боги, как же я чувствовал себя последним мерзавцем, глядя в её глаза — глаза, в которых читались не только боль и унижение, но и какая-то глубокая, знакомая ей самой пустота. Я пытался утешить себя циничными доводами разума: что её сестра, Мариса, ближе мне по статусу, по блестящему светскому воспитанию, по умению подать себя. Что наш союз будет выглядеть более логичным и выигрышным в глазах общества. Я пытался заглушить оглушительный рёв внутри себя настойчивым шёпотом прагматизма. И всё равно, каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, мне виделся её взгляд. Взгляд отвергнутой девушки. Я ненавидел за это себя, ненавидел её.

А теперь этот самый аромат, эта божественная, неоспоримая уверенность, исходила и от Марисы, и от Ясмины. И это было невозможно. Абсурдно. Такого не может быть. Либо да, либо нет. Третьего не дано. Если Мариса — моя истинная пара, то кто тогда Ясмина? Искусная подделка? Но как? Сила связи была слишком реальной, слишком осязаемой. Или я ошибся с самого начала? Может, первоначальный импульс был ложным? Но нет, я не мог ошибиться. То чувство, что охватило меня при первой встрече с Марисой, было слишком ярким, слишком всепоглощающим, чтобы быть иллюзией.

Голова шла кругом, мир терял чёткие очертания. Я провёл рукой по лицу, пытаясь смахнуть наваждение, но оно сидело глубоко внутри, разъедая мою уверенность. И в этот момент до меня сквозь толщу дубовой двери донеслись приглушённые, но отчётливые голоса из коридора. Сначалаэто был лишь неразборчивый гул, фоновая какофония эмоций. Но затем я с абсолютной ясностью узнал голос Марисы. И другой, мужской, хриплый — Локвуда, того самого студента, чьё отчисление я только что подписал.