Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 55 – Лариса Петровичева

— Картинка с домиком у озера была четкая, — заметила я. — К тому же, опыт с бедной Кайлой — это все-таки опыт с мертвым телом. Это тоже надо учитывать.

Мне нравилось вот так включаться в обсуждение — что-то предлагать, советовать, как-то помогать. И я видела, что Кассиан это ценил.

— Думаю, все может поправить малая мера капель горанта, доведенная до кипения, — задумчиво проговорил Кассиан и улыбнулся. — Госпожа помощница зельевара! Сможете навестить нашу лабораторию?

— Могу, конечно, — ответила я. — Там, правда, все еще вверх дном, но капли я найду. Только не начинай опыт без меня, ладно?

Кассиан клятвенно заверил, что не прикоснется к котлу и ингредиентам, и я накинула плащ на плечи и отправилась в главный корпус.

Тучи развеялись, вышла полная луна, озарила академию и сад печальным белым светом. Летом лунный свет полон тепла и золота, а осенью в нем лишь тоска. Но все же с любым светом лучше, чем без него.

— Куда это вы направляетесь, милая Флоранс?

Я ахнула, машинально вскинув руку: из густой тени деревьев мне подмигнул огонек трубки, и Абернати спросил:

— Что-то случилось?

Я решила не врать там, где меня с легкостью смогут вывести на чистую воду, и ответила:

— Иду в лабораторию. Кассиан понял, как можно улучшить его зелье, мне нужно принести кое-какие ингредиенты.

— Надо же. Прекрасная леди куда-то спешит лунным вечером, и у этого оказывается такое банальное объяснение.

Я нахмурилась. Этот разговор мне не нравился — в какую-то скользкую сторону он уходил.

— А какое вы бы предпочли? — спросила я резче, чем собиралась. — Романтическое?

— Можно и такое, — согласился Абернати и добавил уже жестче: — Какие новости есть?

— Никаких, — резко ответила я. — Про новое зелье Кассиана вы уже знаете. Больше ничего не случилось.

— Хорошо, — откликнулся Абернати из тени, и я невольно обрадовалась, что не вижу его. — Нам с вами надобудет как-то общаться, Флоранс. Без лишних глаз и ушей. Подойдите, прошу.

Я послушно шагнула к деревьям, не дожидаясь, когда Абернати выйдет сам и поведет меня к себе силой. От нового ректора пахло хорошим табаком и чем-то еще — таким, что по спине бежала дрожь, и я застыла, словно кролик перед волком.

— Так вот, наши встречи, — продолжал Абернати, и я ахнуть не успела, когда он резким движением привлек меня к себе. Рука у него была тяжелая и жесткая, тело под плащом твердым и горячим, и меня вжало в это тело так сильно, что дыхание оборвалось.

— Отпустите, я закричу, — решительно сказала я, но вместо уверенного твердого голоса получился жалкий шепот. Абернати подавлял. Он сминал любую волю, словно конфетный фантик в горсти, развеивая любые мысли о сопротивлении.

— Попробуйте, — широкая ладонь сползла с талии ниже — так, словно имела на это все права. — Кричите, ну!

— Помогите! — заорала я. Уперлась в твердую грудь, пытаясь оттолкнуть ректора. — Помогите, на помощь! Убивают! Горим!

Я кричала во все горло — и по усмешке Абернати поняла, что никто меня сейчас не слышит!

— Вот именно, дорогая Флоранс, — произнес он. — Это заклинание называется Занавеска. Когда вы находитесь за ним, никто не слышит, что именно вы говорите. Я буду вызывать вас для разговора каждый вечер: подойдете к зеркалу в уборной, набросите на себя Занавеску и расскажете мне все, что узнали.