Онлайн книга «Мой первый встречный: случайная жена зельевара»
|
Лепестки отправились в закипевшую воду — ровно две минуты Кассиан размешивал зелье, потом добавил в него мед и светлячковую пыль, и по лаборатории поплыл густой запах липового цвета, словно из осени мы перенеслись в июнь. Когда запах растаял, Кассиан аккуратно отфильтровал загустевшее зелье, потом перелил его в банку и произнес: — Вот и все! Пиориус также продается в аптеках, но его секрет аптекари не раскрывают. Теперь вы его знаете. Берите ваши коробки, подходите к котлам. На второй паре у нас Кошачий коготок — простое, но эффективное зелье от мелких царапин и ссадин. За работу! * * * Все первокурсники справились с зельем и получили несколько пузырьков отличного средства от кашля и стройную колонку пятерок в журнал. На перемене заглянул Пинкипейн — подошел к нам и негромко сказал: — Абернати рвет и мечет. Понимает, что тут дело нечисто, но доказательств у него нет. Собирается в Королевский архив, поднимать все документы по лунным лисам. — И откуда ты только все это знаешь? — поинтересовался Кассиан. Пинкипейн ослепительно улыбнулся. — Заходил в ректорат, к Милли, — ответил он. — Она как раз оформляла запрос на допуск в архив, а я спросил, для чего. Потом Абернати вышел, назвал меня троллийской грязью и велел не лезть к его секретарше даже по работе. — Ты теперь с Милли? — поинтересовался Кассиан. — Уже устал считать твоих поклонниц, честно говоря. В улыбке Пинкипейна мелькнула печаль. — Тоже считаешь, что мне пора остепениться? — спросил он, крутя в пальцах галтованный сердолик: медовый свет этого камня нужен для того, чтобы усилить Кошачий коготок. — Нет, на мне мой род и закончится. Незачем подвергать кого-то моим горестям. Я прекрасно его понимала. Нет ничего приятного в том, что тебя оценивают по далекому предку, а не по твоим делам. — Жизнь меняется, — заметил Кассиан. — Далеко не все такие, как Оливия и Абернати. — Верно, — не стал споритьПинкипейн. — Но таких, как они, достаточно, чтобы… Он вдруг осекся. Дотронулся до виска, опустил руку и вдруг рухнул на пол, потеряв сознание. Студенты, которые рассматривали коробки со всем необходимым для создания Кошачьего коготка, дружно ахнули. Кто-то из девушек бросился было помогать, но Кассиан махнул рукой: не мешайте! Мы склонились над Пинкипейном, Кассиан похлопал его по щекам и поднес к носу пузырек с нюхательными солями. — Дружище, ты чего это? — спросил он, когда Пинкипейн открыл глаза. — Ну-ка, нюхай! Сейчас станет легче. Один из парней открыл окно, впуская в лабораторию сырой осенний ветер. Кассиан помог Пинкипейну сесть; тот провел ладонями по лицу и снова начал клониться в сторону. — Давайте доктора позовем, — предложила одна из девочек, глядя на Пинкипейна с нескрываемым сочувствием и теплом. Кассиан кивнул и снова принялся водить пузырьком с солями у него под носом. — Неужели забор крови натощак так повлиял? — спросила я. — Мы же потом позавтракали. Голова Пинкипейна безжизненно свесилась к левому плечу, и он хрипло пробормотал что-то невнятное. В лабораторию вбежал доктор с саквояжем в руках — присел рядом с пациентом, оценил его состояние и вынул золотистый кристаллик. — Эх, слаб народ, — произнес Даблгласс. — То вы с супругой у меня под наблюдением, теперь еще вот это… Он прижал кристаллик к виску Пинкипейна, и я увидела, что по коже биолога расползается тоненькая темная сетка, похожая на паутинку. Когда кристаллик уткнулся в нее, послышалось недовольное шипение, словно недуг сопротивлялся исцелению. |