Книга Король пепла, страница 111 – Мелани Лейн

– Видеть магию, а не просто чувствовать ее, – это редкость.

– А ты так умеешь?

– Конечно. Я же Данте Инфернас!

Без всякого предупреждения по моему позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Вероятно, Инфернасу не понравилось, что я умничаю перед маленькой ведьмой.

Эверли сморщила нос:

– У тебя на все один ответ, о могущественный правитель?

Она говорила с легким придыханием; слова, хоть и саркастичные, произносила хриплым голосом. Слова, полные плохо скрытых намеков и недосказанностей, внезапно возбудили иные области моего тела. Мне вспомнился рояль. Я любил играть. Но с тех пор как Эверли призналась, что в ее видении у нас была интимная близость рядом с ним, я не мог смотреть на рояль без эрекции.

Никаких двусмысленностей, сказала она. Один раз у меня не получилось, в другой раз я сумел взять себя в руки в последниймомент. Несмотря на свою просьбу, сейчас она стояла передо мной, ее глаза по-прежнему широко распахнуты, рот чуть приоткрыт, щеки порозовели… Она выглядела так, словно желала, чтобы я притянул ее к себе, отбросил доводы разума и, окончательно потеряв голову, поцеловал. Этого хотел и я. В этот момент желание обладать ею стало почти болезненным и агрессивными волнами прокатывалось по моему телу. Тем не менее я не собирался делать первый шаг.

Внезапно у меня возникло жгучее желание продемонстрировать, кто стоит перед ней. Не для того чтобы запугать – этот этап мы давно миновали, она больше меня не боялась. Нет, я хотел, чтобы Эверли увиделаменя. Как в ту ночь, когда я показал ей свое истинное лицо. Чтобы она увидела меня. Данте. Однако на этот раз в качестве правителя, которым я являлся, с ответственностью, которую нес.

– Я Данте Инфернас, – мрачно повторил я. – Это мое королевство. Инфернас подчиняется моей воле. Я могу поджечь этот мир и назвать это дождем.

Это не совсем так, и как только я произнес эти слова, то почувствовал неприятное жжение в венах. Игнорируя Инфернас, я продолжил говорить:

– Вот кто я, Эверли. Никто не требует, чтобы тебе это нравилось. Никто не требует, чтобы ятебе нравился.

Но в этом и заключалась сложность. Я хотел нравиться ей. Я хотел этого слишком сильно.

Вместо того чтобы посмеяться или отвернуться, Эверли покраснела еще сильнее, румянец на ее щеках стал таким густым, что соперничал цветом с ее волосами. Она слегка покачнулась, и я шагнул вперед, на случай если она споткнется и мне придется… поймать ее. Так я это себе объяснил.

Однако от ее слов я сам пошатнулся.

– Может быть, ты мне нравишься, – вздохнула ведьма. – Немножко. В каком-то смысле. Вероятно. Так что да, это, хм, возможно. Что ты мне… нравишься, – тихо закончила она.

– Только возможно? – прошептал я и наклонился вперед.

Наши тела слегка соприкоснулись, и она судорожно вдохнула, а я украдкой понюхал ее волосы. Подобно ночной тени, с которой она только что подружилась.

Ее веки затрепетали. Как удары крыльев бабочки.

Пока мой внутренний голос насмешливо интересовался, когда я успел стать поэтом, я наклонялся все ближе к ней. Мучительно, сантиметр за сантиметром. Я не хотел делать первый шаг, мой мозг понимал, что это важно, но тело… горело огнем.

Перед моим мысленным взоромпредстали Рорк, качающий головой, и Амида, мечущая ножи. Я видел Имира и его повстанцев. Чахлые поля и другие проблемы, с которыми я разбирался на протяжении десятилетий. Однако моя новая, острая проблема заключалась в том, что все это не имело для меня значения. Не тогда, когда аромат Эверли витал в воздухе между нами и я слышал, как кровь бурлит в ее венах. Ее сердце гулко колотилось, и я знал, что с ней происходит то же, что и со мной. Две израненные души, играющие в опасную игру. Внутри меня боролись доверие и желание. Я выдохнул и закрыл глаза, когда последнее победило.