Книга Баллада о призраках и надежде, страница 90 – К. М. Моронова

— Знаешь, ты все еще можешь что-то сделать со своим опытом здесь, — тихоговорю я, глядя на свои переплетенные пальцы. Он смотрит в мою сторону, и я вижу в них проблеск надежды.

— Например?

— Все, что захочешь.

Я протягиваю руку к его рюкзаку и кладу ему в руки тетрадь. Одна из его подтяжек сползла на плечо, и сейчас он действительно похож на себя. Беспорядочный, неорганизованный человек, которым он и есть. Его светло-каштановые волосы взлохмачены, а карие глаза смотрят на меня с теплом.

— Позволишь мне нарисовать тебя еще раз?

Я поднимаю бровь и озорно улыбаюсь, складывая руки на пояснице, небрежно отходя от него.

— Ты никогда не спрашивал, Невер, — саркастически говорю я, и слышу, как он хихикает сам про себя. Мягкий звук его голоса разжигает уголь в моей груди.

Мысль о влюбленности в призраков кажется смешной. В моей короткой жизни уже был шанс на любовь, и он не кончился хорошо. Я поднимаюсь по винтовой лестнице в конце холла на второй этаж со старинными книгами. Здесь пахнет запыленными страницами и старой скрипучей древесиной. Тишина библиотеки, хотя в ней находится не менее сотни людей, оглушительна.

Мои глаза быстро находят Лэнстона. Он выбрал колонну, к которой можно прислониться, его глаза изучают полки и лестницы, а рука неистово рисует. Его брови сосредоточенно возводятся вместе.

Как столь чистый, прекрасный талант и страсть могли остаться незамеченными? Я с трепетом смотрю на его работу, восхищаясь каждой эмоцией, которую он вырывает из моей души. Я хочу делиться своими переживаниями, как и он. Но сначала я должна закончить рассказывать ему свою историю, иначе не уверена, что он поймет меня до конца.

Чем дольше я смотрю на него, тем грустнее мне становится.

Кто помешал его мечтам стать самим собой? Для кого он был недостаточно хорош? Обожания и вдохновения, питающие его прекрасный ум, должно быть достаточно. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь сказал ему, что его искусство не должно прятаться в комнате в центре психической реабилитации. Оно должно было транслироваться и кричать с крыш.

Взгляните. Я существовал, и это то, что я чувствовал внутри. Это образы, которые я нарисовал для того, чтобы мир стал свидетелем, ощутил вместе со мной.

Я бы хотела быть этим человеком для него. Будь мы живы. Я бы показала всем здесь, на что он способен.

Я тихо вздыхаю.

Мой взгляд переходит на ряд книг,обозначенных разными религиями. Там есть обрамленное изображение женщины в окружении демонов; огонь поглощает ее, и в ее выражении ощутима боль. Усталость затягивает мои легкие, когда я смотрю на пытки, изображенные с такой беспощадностью. Это то, чего я боюсь? Туда идут плохие люди. Поэтому я все еще здесь?

Мы остаемся в библиотеке до конца дня, наблюдая за людьми, которые приходят и уходят, не подозревая, что за ними наблюдают призраки. Я ищу мистера Бриггса в исторических книгах, но не могу найти ни одного упоминания о нем. У меня щемит сердце, но, может быть, тот призрак, застрявший в соборе, уже забыл о нашем обещании. Она казалась довольно отстраненной. Эгоистично, я надеюсь, что это так. Как упоминал Лэнстон, мы не можем оставаться надолго, но это не останавливает чувство вины.

Оставшееся время я трачу на то, чтобы написать Лэнстону второе письмо моей истории, и складываю страницы в карман. Он использует не менее пяти страниц в своем блокноте, прежде чем находит меня и позволяет своим плечам опуститься от усталости.