Книга Ткань наших душ, страница 41 – К. М. Моронова

Он встает и натягивает свои спортивные штаны, даже не бросив на меня ни одного взгляда. Яему действительно отвратительна, не так ли?

— Одному Богу известно, что есть у такого дегенерата, как ты, — рычу на него, — Ты хоть знаешь, что такое гребаный презерватив?

Он быстро оборачивается, глядя на меня через плечо, в взгляде вспыхивает новый огонь.

— Ты же знаешь, что мы все должны быть чистыми, чтобы попасть сюда, да? Это одно из требований, ведь, очевидно, люди здесь трахаются, как кролики. Твой богатый старший брат говорил тебе об этом, или он просто прислал твои анализы без твоего ведома?

Я ошарашено смотрю на него.

Джеймс. Надеюсь, ты готов к еще одному многословному сообщению.

Я чувствую себя полной идиоткой — надо было читать ебаный контракт.

— Я так и думал. Бедная Уинн с мертвыми глазами. Даже не может успокоиться, потому что она такая воинственно-хамская.

Его слова пробуждают во мне что-то такое, что я даже не осознаю, что двигаюсь, пока не решаюсь на это. Я бросаю его на кровать и яростно стучу по его груди, крича, что ненавижу его, снова и снова, пока его удивленное выражение лица не уступает место жестокому смеху.

Мои глаза расширяются, и я застываю, все еще держа ладонь на его груди и дрожа от ярости. Я только что напала на кого-то, как проклятое дикое животное? О, Боже мой.

— Тоже самое стоп-слово? — Лиам смотрит на меня, прижимает мое тело к своей груди и снова вытягивает свой член.

Мы смотрим друг на друга, скрежеща зубами, ненависть переполняет нас до предела.

— Такой червь, как ты, не может заставить такую женщину, как я, кончить.

Я встречаюсь с ним взглядом и дарю ему дерзкую, злорадную улыбку.

— Я принимаю ставку.

— Ты отвратителен.

Я плюю ему в лицо, а он стонет, делая вид, что ему это нравится.

— А ты дешевка. — смеется он, с такой силой вгоняя в меня свой член, что я вскрикиваю от давления его длины, наполняющей меня до краев. Он не дает мне ни секунды передышки, прежде чем жестоко толкается в меня, каждый дюйм его погружается так глубоко внутрь, и это так чертовски приятно.

Ненавижу его.

Но когда его член заходит в меня и посылает тепло и наслаждение в мое нутро, которые я никогда не чувствовала, когда я прижимаюсь грудью к его широкой груди и моя голова падает на изгиб его шеи, я не думаю, что это ненависть.

И эта мысль пугает меня.

Больше, чем Бог. Больше, чем смертьи гниение в земле.

Лиам резко выдыхает и прижимает меня к себе, пальцы впиваются в мою спину и ягодицы. Его жесткие, неистовые толчки замедляются до ритмичных. Мы так близко, я слышу, как ускоряется его сердцебиение.

Я стону, когда он вытягивает свой член до самого кончика и дразнит мой вход своей головкой, прежде чем снова войти в меня, до самого конца и сильно втиснуться, будто мы никогда не расстанемся.

Я смотрю на его лицо, с любопытством или желанием, не уверена, чем именно.

Чтобы увидеть, осталось ли на его глуповатом, красивом лице то же выражение, что и тогда, когда он назвал меня хамкой.

Его брови страдальчески нахмурены, а глаза полны похоти и наслаждения. На мгновение он перестает двигаться, его член полностью внутри меня. Лиам берет меня за подбородок и притягивает к себе для отчаянного поцелуя.

Это гораздо больше, чем поцелуй. Мое сердце колотится в груди, как боевой барабан, а бабочки трепещут крылышками в животе.