Книга Ткань наших душ, страница 60 – К. М. Моронова

— В тебе есть что-то особенное. Это манит меня, как маяк. Медсестры говорили о том, как им жаль пациентку из сорок седьмой палаты, такую молодую и красивую, но, страдающую ужасным расстройством ума.

Я сжимаю зубы. Все мне сочувствуют, все, кроме…

— Тогда я понял, что должен увидеть тебя собственными глазами. Увидеть, действительно ли тебя стоит жалеть, хотя у меня было предчувствие, что это не так. — Его голубые глаза ласкают мое лицо, будто я потерянное сокровище, которое он ищет на краю света. — Нет, я понял это, как только увидел тебя. Тебя нельзя было жалеть. Твой ум — прекрасная и опасная вещь, Уинн, хоть он и болен. Но твоя душа озаряет мир вокруг тебя, зажигая все вокруг твоим неизбежным страданием.

Мой сжатый кулак душит лунный цветок. Мое сердце замирает и колотится одновременно.

— Я увидел молодую женщину. Растерянный маленький цветок, который пытается расцвести при дневном свете, когда тебе всегда суждено процветать под звездами, в отличие от тех, кто тебя окружает. Ты уже достаточно увяла для этого мира. Ты так не думаешь? — Улыбка и вопрос Лиама наполняют каждую частичку моей уставшей души. — Пришло время отпустить то, что болит.

Он снова протягивает мне руку. Я прячу цветок, который ненароком раздавила, в карман, прежде чем взять его за руку. Он согревает мою холодную кожу, ведя меня к центру цветущего поля.

— Потанцуешь со мной, Уинн?

В промокших, холодных тапочках, в большой толстовке, со взъерошенными волосами, я улыбаюсь ему — по-настоящему, очень улыбаюсь.

— Обещаешь, что ты не вампир и не оборотень? — говорю я, когда он прижимает меня к своей груди.

Лиам саркастически улыбается.

— А если так? — Он хихикает. Потом его глаза становятся серьезными. — Я искал эту потерянную улыбку.

Я смеюсь, когда он обнимает меня за талию и начинает кружить по полю. Вскоре я теряю один из моих тапочек, но мне все равно. Я не останавливаюсь.

— Лиам, спасибо, что ты такой странный.

Он смеется.

— Это комплимент?

— Колдфокс! Уотерс!

Мы резко останавливаемся, наши ноги в сантиметрах друг от друга, а головы поворачиваются к сотруднику, который выкрикивает наши имена. Слишком далеко, чтобы различить, Джерико это или нет, но его фонарик точно указывает нам, где он находятся.

Лиам берет меня за руку.

— Беги!

Он смеется, когда мы снова погружаемся в темноту леса. Ничего, кроме звуков наших ног, раздавливающих листья, и наших тяжелых вздохов, наполняющих воздух.

— Где твой тапок?

Лиам смотрит на мою босую ногу, безудержно хохоча над тем, как я бегу без него.

Свежий воздух и бурная энергия пронизывают меня насквозь.

— Я потеряла его во время нашего танца. — Смеюсь между вдохами. Щеки болят от невозможности сдержать улыбку.

Он качает головой, но улыбается, останавливает нас в поле, окружающем «Святилище Харлоу», и подхватывает меня на руки, как будто я невесомая.

— Что мне с тобой делать?

Он крепко обнимает меня. Я вдыхаю его запах и держусь за жизнь, пока он бежит остаток пути до «Харлоу» со мной на руках.

Джерико не выглядит счастливым — совсем нет.

Он хмурый и уставший; похоже, не спал всю ночь, преследуя двух призраков.

— Лиам, ты лучше всех знаешь, что мы не рекомендуем ночные экскурсии. Особенно в будние дни.

Психолог-консултант постукивает пальцем по столу.

— Мы были в уборной. Я не знаю, о каких экскурсиях ты говоришь.