Книга Ткань наших душ, страница 65 – К. М. Моронова

— Мне очень жаль. Я никогда не хотела сделать тебе больно… но сделала. — Мои пальцы сплетаются в его мягких, темных волосах. — Я чувствую себя таким бременем для всех. Даже для тебя, посмотри, что я наделала.

Мои плечи дрожат, когда я рыдаю вместе с ним.

В дверь стучат, и прежде чем мы успеваем пошевелиться, она открывается. Лэнстон заходит, и его взгляд немедленно останавливается на мне.

— Что здесь происходит? Я слышал крики.

Он замолкает, когда видит кровь и наши лица, покрытые слезами.

В дверной проем заглядывает еще несколько голов, но Лэнстон закрывает дверь и запирает ее, прежде чем опуститься на колени рядом с нами.

— Он сделал тебе больно?

Карие глаза Лэнстона обеспокоенно заглядывают в мои. Лиам успевает взглянуть на него, но не отвечает.

Почему он так подумал?

Я качаю головой.

— Нет. Я… я сделала ему больно…

Мои руки все еще дрожат от адреналина, который мчится по моим венам.

Лиам встает, и воздух между нами вдруг становится холоднее, чем был в последние недели.

— Все в порядке. Убирайся.

Он хмурится, глядя на Лэнстона, прикрывая рукой красное пятно, растекающееся по ткани.

Лэнстон еще раз смотрит на меня и выходит только после того, как я киваю ему.

— Увидимся позже, ладно? — произношу я, вспоминая, что мы должны встретиться сегодня вечером в оранжерее.

— Да… До встречи.

Его глаза полны тревоги, но он неохотно уходит.

Я запираю дверь, чтобы убедиться, что к нам больше никто не ворвется, и сажусь рядом с Лиамом на его кровати.

Он не смотрит на меня — его глаза снова усталые и отстраненные. Вместо того, чтобы попытаться заговорить, я открываю его ящик и беру его медикаменты.

Он не борется со мной, когда я осторожно стягиваю с него толстовку. Укус не слишком глубокий, но все же разорвал кожу. Лиам молча наблюдает, как я мажу рану мазью и очищаю ее, прежде чем обмотать марлей и медицинской повязкой. Пока я работаю, из моих глаз катятся слезы.

Как я могла так поступить? Я такая же ужасная, как все обо мне говорят. Такая же бессердечная и холодная, какой меня воспитывали. Все, что я делаю, — это причиняю людям боль, как бы я ни старалась этого не делать.

Я не могу существовать на нейтральной территории. Никто не видит меня такой, какой я иногда мечтаю быть.

Хорошей девушкой.

Человек, достойный любви.

Душа, которая не выползла из ада.

Если бы меня здесь больше не было, все бы прекратилось. Боль. Страх. Все то, что мучает мою глупую совесть. Если я умру, то, возможно, проснусь в лучшем месте.

Или я просто умру.

И меня это тоже устраивает.

— Так лучше?

Я не могу скрыть чувство вины в своем дрожащем голосе.

Лиам встречается со мной взглядом и кивает.

Я делаю движение, чтобы встать, но он хватает меня за запястье. Я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Остаюсь стоять лицом к кровати и смотрю на беспорядок, который я наделала. Чувствую пустоту внутри, которую не чувствовала уже несколько недель — с той ночи.

Вот как быстро я могу принять решение. Вот насколько я иррациональна и глупа.

Я не хочу здесь больше быть. Я не хочу быть собой.

— Ты же не собираешься уйти, правда?

Сжимаю челюсти, прежде чем пробормотать:

— А что, если я это сделаю?

Лиам медленно отпускает мое запястье, и я стою на месте несколько минут, не произнося ни одного слова, прежде чем поднять с пола сумку и свитера.