Книга Окольцованные тёмным пламенем, страница 21 – Ирина Смирнова

— Эм… а почему не сама? Ведьма же?!

— Сама она слишком светлая для такой… грязи, — последнее слово Камиль явно повторил за той самой ведьмой.

— Тогда зачем ей был нужен гримуар твоего рода? Я же правильно поняла, это та самая…

— Та самая, — хмуро процедил Камиль. — А мой род обычный был, не светлый и не темный. Это меня в темную магию унесло, так уж звезды сошлись.

— Ясно, — кивнула я и ободряюще улыбнулась: — И что дальше?

— Дальше я вечеромпрогуливался вдоль реки — место очень пустынное, кустов много, скрыться несложно. И увидел, как эта… светлая… разговаривает с заказанным ею ведьмаком. Оказывается, все украденные деньги они уже довольно давно делят на двоих. И все у них было замечательно, но через неделю приезжает комиссия из банковского надзора, которая наверняка обнаружит несовпадение. Ведь за несколько лет небольшие суммы превратились в довольно ощутимые. И ведьмак заметно нервничал из-за этого.

Тут Камиль слегка оживился, а то до этого вещал уж очень монотонно. Словно повторял много раз уже пересказанное. Хотя, наверное, так оно и было.

— Ну вот… я два плюс два сложил и вдарил по этой стерве усыпляющим заклятием. Только раз я темный, значит, и заклятие вышло… хм… как проклятие. Ведьмак умчался прочь, как заяц. И мне тоже пришлось за полицейскими побегать. Чтобы их ночью из участка вытащить не на криминал, еще постараться надо. А когда я их наконец привел, ведьма уже в себя пришла и обвинила меня в нападении. Я ей, оказывается, отомстил за то, что она меня бросила и проводила ночь в объятиях другого мужчины!

— То есть хотя бы вспомнила, — мрачно хмыкнула я.

— Вспомнила. И опять использовала, идиота! Проклятие на ней мое есть? Есть! Ее любовник через три дня от порчи умер? Умер! Порча наложена кем? Мной! Спятившему ведьмаку, посмевшему проклясть ведьму, место только на Эрбтаре. Особенно если вместо усыпляющего впишут какое-то другое проклятие, помощнее. И плевать, что я бы после такого три дня в стазисе валялся, вместо того чтобы самому за полицейскими бегать.

— Кстати, а как твой забег за полицией объясняли? — Я даже не сомневалась, что и это как-то вывернули против Камиля.

— Испугался и побежал каяться. Я же потом не сопротивлялся даже: и так понятно, что никто мне не поверит. Светлые ведьмы не лгут, не крадут деньги у банка, не заказывают порчу на своих любовников…

— М-да…

Ну а что тут еще скажешь? Сочувствовала я, конечно, изо всех сил, а толку? Исправить-то уже ничего нельзя, даже ведьму ту проучить у меня не выйдет, хотя внезапно очень захотелось. И дело не в том, что Камиль уже воспринимался как свой, а просто в остром желании причинить справедливость.

Мужчина правильно оценил мой настрой, сместившись со стула на ковер у моих ног. Так мне было удобнее перебиратьего волосы, а ему — то прижиматься щекой к моим пальцам, то целовать и их, и ладонь, и запястье… При этом мы глядели друг другу в глаза, и мое сочувствие гораздо четче ощущалось, безо всяких пустых, ненужных сейчас слов.

Мы так увлеклись сопереживанием, что в итоге оказались лежащими на кровати и целующими друг друга. Ну а потом все закончилось вполне предсказуемо: сначала дразняще-плавно, потом обжигающе-страстно и в конце — расслабленно-удовлетворенно.

— Как же быстро привыкаешь к хорошему, — нежно поцеловав меня в губы, выдохнул Камиль.