Книга Окольцованные тёмным пламенем, страница 44 – Ирина Смирнова

— О, у нас люди тоже окольцовываются, — покивала ведьма, теперь с еще большим интересом изучая моего мужчину. — А ты, значит, капризный? Или свободу любишь? Ну решай. Завтра в это же время за ответом приду.

Едва некромантка ушла, я, сладко зевнув, тоже направилась в нашу спальню. Потому что мы не только жили, но и спали все это время вместе. В моем мире такие отношения называли гражданским браком. Не совсем правильно, конечно, потому что гражданский брак — это когда у вас штамп в паспорте, церковный — когда в метрической книге есть запись о венчании, а совместное проживание без всяких бумажек — это сожительство. В этом мире мы тоже являлись сожителями, и наши странные отношения, оказывается, вызывали в маленьком городке пересуды.

Я уже стояла в проходе из кухни в коридор, когда передо мной оказалась мужская рука, как шлагбаум преградившая путь.

— Надя, нам надо поговорить… Это очень важно, потому что завтра… Завтра я уже не решусь на такую наглость.

— М-да? — Повернувшись, я уставилась на взволнованного Камиля.

Поразительный мужчина, постоянно убеждающий меня в своем матриархатном воспитании и при этом умудряющийся вести себя, как домашний деспот. У нас же все в доме было в зоне его ответственности — от меня почти ничего не зависело. Вернее, не так: все вокруг происходило под девизом «тебе так будет удобнее, вот увидишь».

И да, ошибался Камиль очень редко. За время нашего сожительства он изучил все мои привычки, наловчился чуть ли не заранее удовлетворять почти все капризы, потакать моим слабостям, изредка используя их в своих целях на наше общее благо.

В моем мире на мне были бы хоть какие-то обязанности по дому, в этом мне полагалось отдыхать после работы, есть приготовленный Камилем ужин, пить чай и читать взятые в библиотеке книги.

Принимать ванну, купленную, несмотря на жесткую экономию, потому что мне нравилось перед сном отмокать в горячей воде с пенкой или солями. Причем это не я настояла на покупке, а мой мужчина привез огромную чугунную ванну из соседнего городка и провозился с ней два вечера, так как канализация в нашем домишке оказалась не готова к подобным запросам. А потом, сияя от гордости, отнес меня в эту ванну и не уходил, пока не убедился — его ведьма всем довольна.

С момента нашей встречи я забыла, что такое мытье посуды. Белье стиралось и гладилось артефактами, а вот посуду мыл Камиль. И всеми артефактами уборки заправлял тоже он. И стекла в окнах менял. И протекающую крышу чинил — руками. И снегво дворе убирал — магией.

В мои обязанности входило выбирать меню на день, если был выбор, общаться с клиентами. Ну еще учиться, осваивая сначала школьную, потом академическую всеобщую магию, то есть заклятия, заклинания и ритуалы общего пользования. Само собой, у всех местных ведьм были еще и индивидуальные, родовые и даже их личные. Мой же гримуар остался у Маруськи, а Камилевый…

— Надя… Я был уверен, что недостаточно хорош для тебя, поэтому ты до сих пор не позвала в свой род. Прости! Когда я говорил о метке в твоем мире, мы еще были незнакомы, меня только что серьезно подставили, и…

— И?..

— И если ты сказала госпоже Гэлеш правду, а не вежливо вывернулась, то…

— То?..

На самом деле это было очень забавно.

Обычно Камиль — уверенный, решительный, собранный, точно знающий, что надо делать. И хотя на меня иногда накатывала необъяснимая тоска по родному миру, по друзьям, сестре, все же, глядя на своего мужчину, я понимала, что сделала верный выбор. Да, пришлось переехать, зато живу как за каменной стеной.