Книга Замуж на дальнюю заставу, страница 63 – Милада Гиенко

— Я точно знаю, что оно сохранно, — не торопил собеседницу Бардос, спокойно поясняя: — Оно было написано на бумаге созданной жрецами и благословенной в храме Пресветлой. Такая бумага хранится столетиями и не поддается механическим поражениям.

Найрин посмотрела на визави напряжённо, раздумывая. Казалось, он говорил правду и абсолютно уверен в своих словах. Тогда она задала последний значимый вопрос:

— Но почему вы не спросите у Лоркана? Неужели даже вам царь не доверяет?

— Доверяет. Точнее доверял раньше. И после смерти царя, когда ему передали распоряжение отца, он готов был рассказать мне все, — огорошил мужчина. Найрин нахмурилась, подозрительно смотря на гостя, а он, грустно улыбнувшись, закончил: — Вот только Лоркан не смог открыть завещание, его кровь не подошла.

— Что это значит? — Найрин шагнула назад и ее взгляд зашарил по полу. В голове не сразу сошелся пазл, а когда она, наконец, осознала услышанное, то удивленно воззрилась на одноглазого, не в силах выдавить ни слова. Тот кивнул, подтверждая ее мысли.

— Лоркан, в отличие от вас, не прошел бы проверку крови.

— Но…

От такой новости ноги Найрин подкосились и она опустилась в кресло. Бардос подошел ближе, присев напротив нее. Слова, произносимые мужчиной, повисали в воздухе спальни:

— Вы единственная наследница Калана Великого, Найрин. От вас хотели избавиться именно поэтому. Но и потому же решили оставить в живых, желая использовать в своих целях на благо царства.

— А кто же тогда отец Лоркана? Неужели царица была не верна Калану?

— Так бывает, — одноглазый отвернулся, устремив взгляд в окно. — Династические браки слишком редко заканчиваются любовью. Хорошо, когда пара хотя бы проявляет друг к другу уважение. Калану не повезло с женой. Ялиона несомненно красивая и хитрая женщина, она образована и родовита. Но они банально не сошлись во взглядах, слишком разными были с Каланом. Царь заслужил прижизненное прозвище Великий за своих реформы и за обогащение княжеств, за уменьшение налогов и упрощение торговли. Люди действительно стали жить лучше при нем.

Найрин с интересом слушала очередную историю шпиона, что ни говори, но он был хорошим оратором. Мужчина умело играл интонациями и громкостью голоса. Но в этот раз на его лице было выражение ностальгии и скорби. Царевне показалось, что она впервые видит настоящего Бардоса, того, который скрывается под маской таинственного проныры. Он все так же смотрел в окно и говорил:

— Ялиону не интересуют обычные люди, она всегда хотела совсем другого. Ее привлекала в этом браке шикарная жизнь, вечные балы, и власть. Много власти, чтоб ощущать себя великой и могущественной вершительницей судеб.

Одноглазый вдруг коротко рассмеялся, опустив голову, а затем посмотрел на Найрин, поясняя причину своего веселья:

— Калан никогда не говорил о себе «мы», Лоркана научила так мать. Ей казалось, что это добавляет величия.

— Не так уж она и умна, если решила, что величия можно достичь таким образом, — фыркнула Найрин. Бардос пожал плечами:

— Я не говорил, что она умна.Лишь то, что хитра и образована. Но и такие люди совершают ошибки. Отец Лоркана действительно не царь.

— Я не поверю, что лучший царский шпион не нашел любовника царицы, — хитро прищурилась девушка, ожидая ответа собеседника. Он дернул уголком рта, словно сдерживал улыбку.