Книга Сокровище для царевны, страница 94 – Милада Гиенко

— Не смей ее трогать! — вскинулся Стефан, едва мужская рука потянулась к рыжеволосой пленнице. Охранник вздрогнул от неожиданности и обернулся к царевичу, скривился, будто увидел таракана в супе и язвительно поинтересовался:

— А не то что?

— Сгоришь заживо, — легко выдержав взгляд мужчины сообщил Стефан. — Ее принц Артур замуж хотел взять, думаешь, он тебе подобное поведение спустит с рук?

Человек задумался, изогнул уголки рта вниз. Спустя мгновение рука, застывшая в воздухе, опустилась, а человек шагнул назад:

— Да я и сам к девке ласнийца не прикоснусь, — фыркнул громко, чтоб слышали товарищи, и картинно отвернулся, будто ничего и не интересовало его в принцессе.

Оливия украдкой выдохнула и бросила на светловолосого мужчину благодарный взгляд. Тот в ответ лишь кивнул, едва подняв уголки губ в намеке на улыбку. Гвендолин молча проследила за этой сценой, в груди, под самим кулоном почудилось тепло, но девушка тут же отвернулась, осматривая стражей.

— Гвени, что принцы сказали? Что происходит? — голос мамы пробился через мысли, но царевна даже не сразу смогла уловить смысл вопросов.

— Кхидеи подходят к дворцу, — ответил за сестру Стефан. Найрин взглянула на сына, на него обратили взгляды и все остальные, тогда юноша коротко пересказал то, что услышал от наследников короля Ласнии. К его короткому рассказу украдкой прислушивались и наемники. Трое из них многозначительно переглянулись между собой, но продолжили стоять с каменными лицами.

Найрин задумчиво кивнула, затем придвинулась ближе к дочери и очень тихо спросила:

— Он придёт за тобой?

— Я… надеюсь, — прошептала в ответ Гвен и склонила голову.

Она знала, что Дарай придёт. Этот зал она видела в своём видении. Помнила эти каменные стены, далекие крики, дым и запах гари. Видела и Повелителя кхидеев, идущего ей навстречу.

Он придёт, но Гвендолин боялась их новой встречи.

Штурм дворца начался за несколько часов до рассвета. Пленники повскакивали со своих мест и в ужасе прислушались с грохоту, лязгу металла, крикам.

Трое наемников, наблюдавшие за происходящим из окон, обменялись между собой короткими непонятными для посторонних фразами, что-то сказали остальным стражам и быстро удалились из зала. Оставшиеся нервно прохаживались по залу, держа руки на эфесах коротких мечей.

Гвендолин сидела на полу, на пледах, которые принёс пленникам один из сбежавших наемников. Она поджала колени к груди и обняла их руками. Рядом с ней сидела принцесса, девушка зябко обняла себя руками за плечи и низко склонила голову. Гулкие удары от каких-то стенобитных орудий, казалось, отзывались вибрацией по всему телу. Предрассветный мрак то и дело разрывали вспышки пламени, в рёве которого тонули человеческие крики гнева и боли.

Один из бояр громко молился Пресветлой. Наемники неодобрительно на него косились, даже пару раз прикрикнули, чтоб заткнулся, но более решительно прервать молитву не рискнули. Найрин обняла одной рукой дочь, второй — младшего сына и тоже несколько раз очень тихим шепотом обратилась к покровительнице.

В какой-то момент царевне показалось, что в гуле битвы, слившейся в одну неразборчивую какофонию ужасных звуков, она услышала крик дракона.

Аксай!

Никогда Гвендолин не думала, что сможет различить рык рыжего ящера с такого расстояния, но сейчас отчетливо поняла, что это не Кара, не Цензи, а именно золотистый Аксай. Он где-то рядом. Воспользовался тем, что ласнийцы заняты отражением атаки кхидеев и не станут тратить снаряды на дракона.