Книга Рабыня Дома Цветущей Сакуры, страница 5 – Милада Гиенко

— Ну чего молчишь?Что ты отдала, Ами? Украла что-то из дома, чтобы выкупить мальца? Знай, если увижу, что что-то пропало — выпорю! А если узнаю, что и ты красть пошла, то поедешь на шахты следующей!

— Не утруждайтесь, — бормочу, опуская голову. Все еще крепко держу брата, а он лишь крепко прижимается ко мне, затравленно глядя на отца снизу вверх.

— Что ты сказала? Громче, Ами! Вечно ты мямлишь себе под нос! Вся в мать.

Злость поднимается откуда изнутри. Будто во мне существует целый мир. В нем есть океаны, материки, бескрайнее небо и опасные вулканы. Мой гнев скрывается в одном из последних. Но от завершительных слов отчима он вскипает, как лава, и резко выплескивается.

Подняв голову, с ненавистью выдыхаю в лицо Чжана:

— Не утруждайтесь! Я уеду завтра же!

Кожу щеки словно обдает пламенем. Резкая боль, кажется, разрезает плоть. В глазах на мгновение темнеет. Голову бросает в сторону. И я теряю равновесие. Приземляюсь на старые деревянные доски, едва успев подставить руки. Удар приходится на бедро и ладони.

Вилан испуганно вскрикивает. А отчим уже склоняется надо мной, хватает за ворот серой сорочки и встряхивает, заглядывая в глаза:

— Тебя кто научил в таком тоне разговаривать, поганка?

Испуганно сжимаюсь, боясь получить новый удар. Но вдруг на Чжана сбоку налетает Вилан:

— Не трогайте ее, отец! Отпустите!

— Ах, ты, паршивец! — Чжан отталкивает меня, заставив упасть назад и заработать синяки на локтях.

А сам он хватает Вилана за руку. Мальчишка извивается, как уж, а отчим разворачивает его и ударяет подошвой мягкого тапочка в спину. Вилан пытается устоять на ногах, но спотыкается и летит вперед. Кувыркается по земле и останавливается у ствола яблони.

Чжан закатывает рукава, собираясь подойти к сыну и продолжить воспитательный процесс, но я вскакиваю на колени и хватаю его за рукав:

— Простите! Я не хотела вам грубить, отец! — покаянно склоняю голову, но пальцы на ткани сцеплены с такой силой, что мужчине придется оторвать рукав, чтобы отправиться к Вилану.

К счастью, Чжану не так уж интересно разбираться с мальчиком. Он поворачивается ко мне, хватает за плечи и одним рывком поднимает на ноги:

— Что ты натворила, девчонка? Куда собралась? Или решила угрожать мне попусту? Так за такое поведение ты быстро окажешься на тракте!

— Нет,отец, — опустив голову, кошусь на Вилана.

Мальчик потирает ушибленные колени. Длинными рукавами вытирает большие слезы, что катятся по лицу. Но в целом он невредим. Вот только… долго ли так будет?

— Я обменяла Вилана на себя, — произношу это быстро и замираю. Даже не дышу, ожидая слов отчима.

— Ты сделала что? — медленно перепрашивает он у меня. Ощущаю как его руки начинают трястись от злости. Боюсь поднять глаза и взглянуть в перекошенное гневом лицо. Но слышу характерное громкое сопение.

— Да ты знаешь что там с тобой сделают?! — мужчина переходит на крик. Отталкивает меня с омерзением, будто со мной уже сделали все худшее, что он мог себе представить. На этот раз мне удается устоять на ногах, лишь отхожу назад, прижимая руки к груди в защитном жесте.

— Что я потом буду с тобой делать? — продолжает возмущаться отчим. Брат стоит возле ступеней, не решаясь пробежать мимо разгневанного отца ко мне. Я только качаю головой, желая чтобы он оставался подальше.