Книга Апрель для Октября, страница 23 – Лина Деева

— Хорошо, — не стала спорить Эйприл. — Но можешь сначала произнести весь текст? Чтобы я примерно представляла узор.

— А ещё чтобы я ненароком не вынудил тебя сплестичто-нибудь неподобающее ангелу, — едко прибавил Дин. — Что ж, слушай.

Он нараспев прочитал длинную фразу на иврите, и внимательно вслушивавшаяся Эйприл заметила:

— В третьем и седьмом слове я бы в конце использовал некудот не под, а над буквой. И ещё бы таги добавила. Для красоты.

— Вам, в Раю, лишь бы красивенько было, — фыркнул Дин. — Ладно, добавляй, если хочется. И некудот сверху ставь, хотя, на мой взгляд, результат будет одинаковым.

Спрятав улыбку, Эйприл аккуратно положила в чашу белое, окутанное мягким свечением пёрышко. Сказала:

— Я готова, — и Дин, отрывисто кивнув, начал диктовать.

У каждого звука — свой цвет и свой тон, а буквы похожи на маленьких причудливых насекомых, крепко цепляющиеся друг за друга лапками и хвостиками. Обычно они так и норовят расползтись от Эйприл или соединиться вырвиглазными цветовыми сочетаниями, однако сейчас ведут себя на редкость примерно. «Не иначе Дина боятся», — мысленно прыскает Эйприл и ловит за хвост вёрткий нун.

— Цади. Алеф. Йод. Далет.

Буква за буквой, нить за нитью, звук за звуком. Перо мерцает, двоится; его то накрывает тёмная защитная полусфера, то оно вновь свободно лежит в чаше.

— Тав.

Узор закончен. Гладкий, без единой дырочки, все цвета гармонично перетекают друг в друга. И перо теперь явно двойное — плетениеудалось на славу.

— Лэхэдлик. — «Загорись».

Перо вспыхивает радужным пламенем.

Когдаогонь прогорел — бесследно, за исключением тонкого аромата ладана, — Дин смахнул остатки плетенияи резюмировал:

— Надеюсь, получилось.

— Получилось, не переживай, — заверила его Эйприл и попросила: — Выйдем наружу? У меня голова раскалывается.

Она ожидала, что Дин язвительно пройдётся по изнеженности обитателей Рая, однако тот лишь молча нырнул в черноту коридора.

Небо над Бру-на-Бойн усыпали мириады серебристых искр. Ночной ветерок шуршал пожухлой степной травой, пахло увяданием и сыростью. Холод забирался под одежду, заставляя ёжиться, но Эйприл всё равно глубоко дышала свежим воздухом осенней ночи.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Рада, что смогла тебе помочь.

Дин издал неподдающееся расшифровке хмыканье и, помолчав, заговорил вновь.

— И ещё я бы хотел, — запинка, — извиниться. За случившееся на Иордане.

В первую секунду Эйприл решила, что ослышалась. Она ошарашенно воззрилась на Дина, однако тот упрямо смотрел вдаль, демонстрируя чеканный профиль. Пауза затягивалась.

— Э-э, извиняю, — наконец выдавила из себя Эйприл. Она в целом не умела и не любила долго обижаться, а Дин, к тому же, говорил искренне. — Ты тоже меня извини. За пощёчину. Дикарская какая-то реакция получилась.

— Дикарская, — со смешком повторил Дин и перевёл на неё непроницаемый, как у Сфинкса, взгляд. — Если хочешь знать, в Аду за такие фокусы меня постарались бы как минимум проклясть, а как максимум — начали бы плести многоходовку, чтобы отомстить по всем фронтам.

— Ну, у вас и обычаи, — покачала головой Эйприл и тотчас выставила вперёд раскрытые ладони: — Только не сердись, пожалуйста!

Уголки чётко очерченных губ Дина дёрнулись в кривой усмешке.

— Не буду. Чего ещё от вас, ангелов, ждать?

Они немного помолчали, а затем Эйприл набралась смелости и задала давно интересовавший её вопрос: