Книга Апрель для Октября, страница 50 – Лина Деева

— П-привет. Я не знала, что ты здесь.

— Верю, — Дин смотрел в её бледное, с заострившимися чертами лицо, и в груди спиралью раскручивалось дурное предчувствие. — У тебя что-то произошло?

Эйприл тут же уставилась на острые носы туфелек.

— Всё в порядке. Я только хотела вернуть, — она сделала над собой усилие и подняла на Дина извиняющийся взгляд, — это.

И протянула ему раскрытую ладонь.

В вечерней хмари жадеит растерял весь свой блеск, отчего казался банальной стекляшкой.

— С чего бы вдруг? — Дин не спешил забирать подарок.

— Потому что мне не нужно чужого, — тихо и твёрдо ответила Эйприл.

— Камень твой.

— Нет.

Никогда и никому ещё Дин не проигрывал в схватке взглядов — и только эта мысль помогла ему не отвести глаза первым.

— Что за блажь тебе втемяшилась?

Нарочито раздражённый тон. В ответ на который — вопрос на вопрос.

— Скажи, кого ты на самом деле видишь, когда смотришь на меня?

— Тебя, разумеется. — И это абсолютная правда, она не может не почувствовать. — Откуда вообще эта вздорная ревность?

Последнее Дин сказал без умысла, однако эффект вышел совершенно неожиданный. Эйприл побледнела до прозрачности и крепко зажмурилась, будто не в силах вынести открывшееся её внутреннему взору.

— Да что с тобой такое?!

Дин шагнул вперёд, и испуганно распахнувшая глаза Эйприл шарахнулась от него, как от огня Геены. Пролепетала:

— Ничего, я пойду, извини, — но сбежать не успела. С быстротой опытного фехтовальщика Дин поймал её за предплечья и приказал:

— Посмотри на меня.

Эйприл отчаянно замотал головой.

— Эйприл.

Он впервые назвал её по имени, однако вместо того, чтобы удивиться и отвлечься, Эйприл сжалась, будто грешник в ожидании неминуемой кары. Нестерпимо захотелось прижать её к себе, успокаивая, погладить по закаменевшим плечам, коснуться губами пушистой макушки. И тем не менее Дин отступил — хотя для того, чтобы разжать руки, ему потребовалась запредельное усилие воли.

— Эйприл.

Пессимистичная часть Диновой натуры была уверена, что не удерживаемая более ангел мгновенно исчезнет. Однако та осталась — лишь за спиной у неё возникло марево наполовину открытого портала.

— Эйприл, я, — следующее слово царапнуло гортань непривычным, — прошу: давай договорим. Я должен понять, чем тебя обидел.

— Ты не обидел, — голос ангела напоминал шелест. — Я просто… поняла кое-что. И прежде должна с этим разобраться. Прости.

Она поняла? Невозможная догадка молнией прошила Дина от темени до пят.

— Что же. — Это необходимо проверить, как бы ни велика была опасность всё разрушить. — Тогда ещё два слова, и иди.

Эйприл кивнула, и оформившийся позади неё портал вновь потерял чёткость.

— Понятия не имею, отчего ты так переживаешь из-за похожести или не похожести на кого-то. Более того, я считаю, что этот вопрос выеденного яйца не стоит, и всё-таки скажу. Самоотверженность, доверие, умение прощать свойственны всем ангелам, но, на моей памяти, лишь у тебя эти качества проявлены так ярко. А в своих желании идти на диалог, способности слышать оппонента и умении признавать ошибки ты, я думаю, вообще одна на все три мира.

— Ты мне ужасно льстишь, — пунцовая от смущенияЭйприл не знала, куда деваться. — Во всём этом нет ничего особенного, просто ты в Аду отвык…

— Вряд ли. Погоди спорить! Я ведь ещё не сказал о главной твоей особенности. — У Дина пересохло во рту, как у фальшивомонетчиков в восьмом круге, отчего он на автомате прочистил горло. — За все тысячелетия, что я живу на свете, у меня был только один друг — Хина. И только один — одна — больше, чем друг. Ты.