Книга Восьмая наложница, страница 112 – Юлия Буланова

С Кианом у меня не получалось проводить много времени. В основном из-за тех самых внимательных слуг. Лишь вечера. Он пробирался ко мне в комнату по тайному ходу.

Это, конечно, было утомительно, но нам следовало оставаться осторожными. Пока я ещё не совсем свободна и принадлежу Золотому Городу. Хотя бы потому, что моё «распутство» могло навредить Лисёнку.

На самом деле, это ему приносило лишь пользу. Ребёнок хоть увидел пример того, как должна строиться семья. На взаимной симпатии, привязанности и принятии. Правда, с последним у моего любимого мужчины были большие проблемы.

Вот позавчера. И ничего же не предвещало. Но нет, страдания по утраченному, плач понесбывшемуся. Опять.

Да, не особо получаю удовольствие от самого интересного в постели. И что? Что с того?

Я этого не понимаю, хоть убейте. Мне всё нравится. Мне нравятся поцелуи. Нравятся прикосновения. Спать в обнимку нравится. Никаких неприятных ощущений, скажем так, в процессе у меня нет. Я, просто, ничего не чувствую.

Нет, может быть, если бы можно было что-то сделать… но сделать ничего нельзя. Это необратимо. Мы можем лишь прекратить данную изуверскую практику для следующих поколений. Для тех, кто уже вошёл в спальню Императора, ничего не изменится уже никогда.

А раз так, какой смысл трепать нервы себе и окружающим?

Я даже предложила изобразить желанную реакцию, если ему это так важно. Так он обиделся. Нет, обиделась не я за то, что он категорически отказывается принимать ограничения моей жизни, а он.

Это жуткая несправедливость. И глупость, способная разрушить даже самую светлую любовь. Но разве ему объяснишь?

Грустно, когда, в целом, адекватный человек запирается в своих эгоистичных представлениях о том, какой ты должна быть. А объективная реальность идёт лесом.

— У принца Киана всё в порядке? — спрашивает Шен тихо. — Он последние пару дней ведёт себя… в несвойственной ему манере.

— А если без всей этой верноподданнической шелухи?

— Лютует. Нет, он и до этого казнокрадов не жаловал, но не настолько. Устроил рейд с проверками по государственным учреждениям. Построил всех так, что они дышать боятся. А чиновники по всему южному побережью сейчас успокоительную настойку ведрами пьют и Богине молятся, чтобы принц-наместник успокоился. Кстати, это предвидится в ближайшем будущем времени или нет? Потому что вороватые служащие скоро закончатся, а куда его потом понесёт ишь ему и ведомо. Не хотелось бы, чтобы он начал в таком состоянии вмешиваться в воспитание пятого принца.

— Не знаю. И опережая твой вопрос. Нет, я не могу его успокоить. Сделать хуже — запросто. А, вот, как-то помочь ему — нет.

— А что случилось? — молодой человек иронично вздёрнул бровь.

— Прости, Шен. Это личное.

— Поссорились?

— Можно и так сказать.

— А язнал, что от этой любви будут неприятности. От любви, вообще, неприятностей больше, чем всего остального.

— Да, иногда так и есть.

Я не стала спрашивать, что случилось у него. И так ясно — Айка. Некоторые люди не могут жить спокойно. Их страдать тянет. У девушки, конечно, было тяжёлое детство. Её никто не любил. Отчего самооценка на нуле, если не в отрицательных значениях. Но Шен в этом не виноват.

Как не виноват в том, кто он есть. Красавец, умница, аристократ со всеми вытекающими в виде воспитания и образования. Сравнивая себя с ним, девушка очень чётко осознаёт пропасть между ними и расстраивается. Справедливости ради, я тоже осознаю насколько Шен превосходит меня в интеллектуальном плане. Только меня это не особенно тревожит. У меня свои достоинства, как, собственно, и у Аи. Но для того, чтобы спокойно признавать свои или чужие сильные стороны и нужна адекватная самооценка, а не хрупкое «Я» состоящее из сотни психологических травм.