Книга Восьмая наложница, страница 113 – Юлия Буланова

Киан в этом плане ушел от бедной служанки, даром, что принц. С ним уже ничего не сделаешь. Взрослый человек с устоявшимся характером, которого мне, тоже, следует научиться принимать.

Да, он такой. Да, он в некоторых вопросах ведёт себя странно. Но, можно подумать, я — образец логики и здравого смысла.

В конце концов, каждый имеет право на свои не самые адекватные реакции или иррациональные страхи.

Киан пришел поздно ночью, когда я уже почти спала. Тихо забрался в постель и уткнулся носом в мой затылок. Провёл ладонью по талии.

— Я упрямый дурак? — спросил он печально.

— Есть немного. Мир несправедлив. С этим ничего не поделаешь. Это одна из его основ. Кому-то изначально достаётся больше, кому-то — меньше. Мы все чего-то лишается. Каждый в чём-то становится ограничен. И это не всегда наш выбор или наша вина.

— Это несправедливо.

— Это жизнь. Моя жизнь. Твоя. Наша. И тратить ее на бессмысленные сожаления… Зачем? Есть занятия куда более приятные.

Я осторожно перевернулась и потянулась к его губам. Мне нравилось его целовать. Нравилась его реакция на мои прикосновения. Нравилось, как он кусает губы в момент самого яркого наслаждения.

И было плевать на всю эту вашу справедливость. Нет её. А тепло его рук — есть. И отказываться от этого из-за собственных ограничений у меня нет ни малейшего желания.

— Хочешь массаж? — спрашивает Киан, покрывая поцелуями мою шею и плечи.

— Да.

Я улыбнулась. Почему бы и нет? Жизнь часто несправедлива. Но она у нас одна. А люди бывают несправедливы к себе ещё чаще, чем эта самая жизнь. Не нужно лишать себя того, что делает тебя счастливым. Не надо думать о том, что потеряно навсегда.

— Я люблю тебя, — шепчет мужчина, мне в губы. — Люблю.

— Киан, мне очень с тобой хорошо. Спасибо, что ты есть в моей жизни. И я, тоже, люблю тебя.

Рассвет я встретила в прекрасном расположении духа. Мой милый принц спал рядом, запутавшись пальцами в моих волосах. Есть у него такая странная привычка.

— Доброе утро, — Киан открыл глаза и улыбнулся. Обожаю его улыбку. И его обожаю. Особенно по утрам. Сонный он невероятно милый.

— Доброе. Какие планы на сегодня?

— Работать. За время моей отлучки скопилась уйма дел. А ещё нужно уделить немного времени Лисёнку и его компании. Я понимаю, что Ишикара вполне справляется с ними, но это нужно мне самому. У нас с тобой не будет общих детей. А Джиндзиро уже есть. И, знаешь, сейчас я сам не готов, чтобы он считал отцомИсао или кого-то другого. Это мой ребёнок.

— Наш. И не беспокойся. Он не считает Исао отцом в том смысле, что в это слово вкладываешь ты.

— Хочешь сказать, что мой главный соперник не Император, а Линшен?

— Джин очень привязан к Лею и Шену, но не считает никого из них отцом. Они для него, скорее, старшие братья.

— Мы ровесники, — педантично заметил Киан, а я закатила глаза. Иногда он бывает невыносимым занудой.

— Дело не в возрасте. Просто, так вышло. Когда родился Джин мы стали одной семьёй. Я, Ая, Рия, Лей и Шен. Мы вместе заботились о младенце, не доверяя принца посторонним даже на минуту. И наши роли как-то сами собой распределились. И не пришлось главой этой маленькой семьи. Скорее, формально. Я была совершенно бестолковой мамой. Но от четырнадцатилетней девчонки вряд ли стоит ожидать иного. Шен стал старшим ребёнком, самым серьёзным и ответственным. Лисёнок — младшим. Остальные трое — средними. Хотя, Лей, наверное, тоже был старшим. Периодически.