Книга Восьмая наложница, страница 123 – Юлия Буланова

Киана здесь очень уважали. И это уважение распространялось на юного императорского наследника. Ведь Джин был добр, умён и понимал нужды простого народа. Немалую роль в последнем сыграл аскетичный образ жизни принца.

А что? Я с самого начала не планировала воспитывать белоручку. Постель он стелит себе сам. Может поесть приготовить. Штаны зашить. Полы помыть. И ничего.

Зато остальные дети были, как шелковые. Если Его Высочество считает, что нет урона его чести в том, чтобы плац мести наровне со всеми, то им, тем более не пристало нос воротить.

До моря мы добрались всего за несколько дней.

— Эти дети всё никак не успокоятся? — простонал Шен, зажмуриваясь. К его морской болезни сейчас прибавилась головная боль, что, несколько, портило его, и так, не идеальный характер.

— Плавание полезно для здоровья, — наставительно произнёс Лей. — А зависть — крайне вредна. Продолжишь плеваться желчью, устрою, чтобы ты принял морские ванны вместе с его Высочеством.

— Не советую, — улыбнулся Киан. — Вода после шторма ледяная. Ещё и его придется от простуды лечить.

— Вылечу. А почему «ещё и его»? Девочки в воду, не лезут. А мальчишки… да ничего им не сделается.

— Мы скоро прибудем, — обрываю их перепалку я. — Шен, ещё не поздно…

— Нет, — взрывается мужчина. — Оставить под крылышком Алии Аю и Рию с детьми — это разумно. Но я сам прятаться не буду.

— Твоя сейчас в фаворе у Императора. Как же. Мать единственной принцессы. А вместе с ней ваш отец. Не думаю, что он встретит тебя с должной радостью. Скорее, попытаетсяубить, чтобы не мешал любимым сыновьям. Не хочешь прятаться, Богиня с тобой. Но можешь хотя бы не лезть на рожон? Не давать нашим врагам такого козыря, как твоя жизнь?

— Он будет проявлять благоразумие, — с нажимом сказал Киан. — А если не будет, сам лично свяжу и запру в чулане. Обещаю.

Вечером, когда шум затих и все отправились спать, я нашла на палубу подышать свежим воздухом и вспомнить наше путешествие на юг. То безумное ощущение счастья и свободы.

Странно, но в последнее время я почти перестала вспоминать свою жизнь в родном мире. И мысли мои всё чаще возвращаются к тому, что было со мной на Альтее. А место в котором я провела детство, словно бы, стёрлось из моей памяти.

— Мам, — окликнул меня Джин, когда я смотрела на отблески звёзд в темной воде.

— И тебе не спится? — улыбаюсь и глажу его по плечу.

— Я хочу поговорить. Давно хочу.

— О чём, мой хороший?

— Ты знаешь, кто я такой?

— Мой сын. А что, есть сомнения? Джин, скажи: что тебя беспокоит?

Юный Лис морщится, словно от зубной боли:

— Я же не Джин. То есть не только Джин. Я помню, как летал выше облаков. Помню золото своей чешуи. Помню, как когда-то давно меня звали Громовым Драконом. Я помню, как Он убил меня. Не знаю, за что. Наверное, причина была. В его глазах была такая боль…

— Лисёнок, это не твои воспоминания.

— Мама, что такого я мог сделать, чтобы Он захотел меня убить? — сын, казалось, не слышал моих слов. В его глазах плескалось такое отчаяние, такой страх.

Я сделала шаг к нему навстречу и обняла. Крепко-крепко.

— Ты не сделал ничего. Тебя тогда ещё не было. Всё это — не воспоминания, а эхо, отголоски трагедии, произошедшей на заре нашего мира. Тебе дано было благословение Алой Богини. Оно защищало тебя все эти годы. Но, ты же знаешь, что все подарки Высших имеют свою цену. Эти жуткие видения — твоя цена за жизнь.