Книга Восьмая наложница, страница 139 – Юлия Буланова

Мы не можем, не имеем права рисковать.

— Поговорю.

— Спасибо, мой хороший.

— А как ты? Мы почти не видимся. Я скучаю. И, наверное, впервые за всё это время начинаю бояться.

— У Джина недостаточная поддержка со стороны народа и аристократии?

— С этим всё в порядке, — Киан качает головой. — Он умеет располагать к себе людей. Ты же знаешь. Пугает меня другое. Вдруг, ты не захочешь уезжать? Не захочешь оставлять сына?

— Ты ещё скажи: «возжелаешь стать Императрицей». Киан, это совершенно не смешно. Конечно, мне не хочется оставлять сына. Но продолжать эту извращённую традицию мне хочется ещё меньше. Надзиратель императорского борделя — не та роль о которой я мечтаю. Джин вполне способен справиться со своей частной жизнью самостоятельно. Мама ему для этого не нужна. Я никогда не стремилась с помощью сына упрочить своё положение или, не дай Богиня, получить власть над несчастными женщинами, запертыми здесь. Мне это, просто, не нужно. Неужели за десять прожитых вместе лет ты так и не понял этого? Конечно, мы не можем всё бросить и вернуться на Юг прямо сейчас. И вряд ли сможем сделать это сразу после коронации. Джину будет нужна наша помощь.

— Мы это обсуждали, — усмехнулся мужчина. — Нам придется прожить здесь, как минимум, год. Пока всё не успокоится. Потому что Джин начнёт своё правление с перемен. И тебе придётся побыть какое-то время Императрицей, а мне — главным советником, оттягивая на себя последствия большого количества непопулярных решений.

— А потом мы сбежим от народного гнева на Юг. Ты очень сильно устал?

— Нет. Но я очень боюсь потерять тебя.

— Киан, я люблю тебя. Ты — моё сердце. Не нужно сомневаться в моих чувствах. Пожалуйста. Вспомни, что говорил Лей. Нервные переживания вызывают сто болезней. Конечно, совсем не переживать нельзя. Но изводить себя по пустякам — глупо. Потому что ты тратишь свои силы на сомнения, вместо того, чтобы думать о приятном. О том, как счастливо мы будем жить, когда это закончится, например.

— Спасибо, что ты есть, — произнёс Киан, поднося мою ладонь к губам.

Вот так-то лучше. Улыбается. Глаза горят.

Как же он умеет накручивать себя с пустого места.

Тридцать восемь лет.

Мы столько времени вместе.

Конечно, надо обязательно начать подозревать меня в том, что я хочу его бросить ради… не знаю, даже, ради чего. Сомнительной роли Императрицы? Возможности лезть в жизнь сына, командуя невесткой?

Ладно, каждый имеет право на свои иррациональные страхи. Я же, тоже, не идеальна.

Церемонию дарования Императором своему пятому сыну наложницы, долгую, нудную и полную красивого, но не нужного никому символизма, Императрица своим присутствием не почтила.

Император метался в лихорадке и молодых, так же, оставил без своего благословения.

Зато прибыл императорский гарем. А что? В скучной и размеренной жизни Золотого Города любое событие вызывает интерес.

Сян, Шанэ, их будущие невестки и Баолинь с головы до ног облили Лишу презрением и долго шептались, обсуждая всё: от внешности до скромного наряда молодой наложницы пятого принца.

Смешки Джина злили. Я по глазам видела. А вот наши гости пребывали в блаженном неведении относительно игры, которую затеял мой сын.

Юмин по всем документам, выправленным Кианом числилась старшей дочерью Шена. То есть внучкой гравы рода Ишикара, к которому собирались сегодня вечером заглянуть в гости мои мужчины. Поговорить. Чтобы он своё отречение от старшего сына отменил, а внучку, ставшую наложницей принца признал.