Книга Восьмая наложница, страница 44 – Юлия Буланова

— Это будет очень печально.

Примерно пятнадцать минут я отвечала в подобном ключе на все едкие фразы своей новой «сестры».Потом ей надоело играть на моих нервах, и она ушла.

— Нам следует посетить Старшую Госпожу? — спросила Алия тихо.

— Нет. Сейчас нам не следует делать ничего. Подождём. Посмотрим. Но девочек отошли поболтать с другими служанками. Вдруг, что полезное узнают?

Не узнали. В Золотом Городе было тихо. Даже обычные сплетни притихли, а те, что гуляли, никак не касались меня.

Эйран заходила ещё пару раз. Как бы невзначай рассказала, что Шанэ и Сян всячески поддерживают Баолинь в её стремлении забрать у меня ребёнка.

Я покивала. Снова объявила, что это очень печально. И невозмутимо продолжила партию в местный аналог шахмат. И, даже выиграла, к ужасному разочарованию своей противницы. Наложница Эйран ненавидела проигрывать.

В последний месяц перед родами Императрица разрешила мне не приветствовать ее каждое утро. Это была обычная практика тут. Ведь этикет не позволяет нарушать церемонию ни при каких обстоятельствах. А схватки времени не выбирают.

Лей настаивал, чтобы я больше ходила. Кстати, иметь под рукой целителя оказалось весьма удобно. Он с одного взгляда определял тренировочные схватки. И меня, признаться, очень успокаивало его: «Ерунда. Сейчас пройдет».

В этот раз, гуляя, мы дошли достаточно далеко — почти до императорского дворца. Вокруг было столько поздних цветов, а деревья окрасились багрянцем.

Мы кутались в теплые шерстяные плащи, но сегодня было солнечно. Грех не полюбоваться на эту красоту. Но спокойствие последнего из теплых осенних дней разбил мужской крик:

— Как ты можешь так поступать? Когда отец привёл в наш дом любовницу с ребенком, моя мать приняла вас. Она ни разу не вспомнила, как вы вошли в наш дом. Не вспомнила о том, кем была женщина, которая родила тебя. И заботилась о тебе, как о родной дочери.

— И все эти годы мы были в полной её власти. Моя мать оставалась лишь наложницей, хотя отец больше любил, именно, её. Я и мои братья должны были склоняться перед тобой — старшим наследником. Нам не позволяли забыть своего места. И мы помнили. А что теперь? Старая тварь, занимающая место хозяйки дома, мертва. Отец отрекся от тебя, объявив, что на самом деле, его жена нагуляла ребёнка от конюха.И не просто отрёкся. Он продал тебя в Золотой Город, как ненужного мальчишку. Бывший наследник рода, драящий ночные горшки — это забавно. Теперь это твоё место.

Я обошла живую изгородь и увидела, как двое мужчин держат третьего, стоящего на коленях перед Баолинь. Женщина торжествовала. Она улыбалась, перебирая драгоценные бусины своего любимого браслета.

— Неблагодарная тварь! — прошипел мужчина.

— Приказываю отрезать этому наглому слуге язык, — улыбнулась Баолинь. — А если ты хоть раз посмотришь на меня без должного почтения, то я велю отрубить тебе пальцы правой руки. И у тебя не останется даже призрачной надежды снова взять в руки столь любимый тобой меч.

Не знаю, почему я решила вмешаться. Мне было жаль того, кто стал жертвой этой змеи. А сама Баолинь вызывала у меня столь сильную неприязнь, что удержаться оказалось невозможно.

— Сестра, помоги мне, — заорала я, семеня к любимице Императора. — Кажется, у меня начинаются роды. Как же хорошо, что мы встретили тебя. Ах, я совсем не могу идти. Так больно. Мне поможет вон тот слуга. Пусть он донесёт меня до моего дворца. А двое других пусть бегут за главным целителем.