Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Руки его держали поводья и покоились по обе стороны от девичьего тела навроде объятий. И оттого делалось еще хуже, хоть спрыгивай наземь да бегом беги. Но справа и слева ехали еще шляхи – все племя Иссохшего Дуба, за вычетом погибших. И один из них вез пленника. Власу доля выпала всяко страшней, чем Крапиве, но жалеть его не выходило. Княжича разве что к Хозяйке Тени отправят, а вот что удумают сделать с девицей, еще неизвестно. – Меня тронуть нельзя. Хворобная я… – на всякий случай напомнила Крапива. – И что жэ? – Если… – Голос сорвался на писк, но девка докончила: – Если станешь меня неволить, колдовство… – Козлиноедэрьмо! – выругался Шатай. – Как смеэшь, жэнщина, такоэ говорить?! Крапива вжала голову в плечи. Ударит? Сбросит с коня и затопчет? Шатай плюнул на две стороны, как водилось за их народом, ежели кого-то сильно оскорбили: – Сказал бы такоэ муж, я развэсил бы сушиться на вэтру эго кишки! – Прости… Я не научена вашим обычаям. Ярость кипела в голосе, но Шатай, как мог, смягчился: – Я нэ похитил тэбя. Ты поехала сама. По доброй волэ. С чэго бы мнэ принуждать тэбя к чэму-то? Кабы не видала Крапива своими глазами, что творят дети Мертвых земель в бою, обрадовалась бы. Шляхи чтили женщин едва ли не наравне с богами, а касаться их могли лишь с дозволения. Прежде травознайка не ведала, отчего односельчане страшатся такого народа. Но нынче поняла мать и Матку, молящих срединного княжича о защите. Хотя что уж, Власова дружина принесла Тяпенкам не меньше бед. – Вождь дозволит мне остаться в племени? Шатай пожал плечами: – Ты жэнщина. Разве вождь можэт что-то тэбэ воспрэтить? Откуда-то сбоку раздался сдавленный стон, а потом крик и звук, словно уронили мешок с мукой. Затем брань: – Срэдинный выродок! И удары. Крапива вцепилась в конскую гриву: лишь один срединник ехал вместе с племенем. По темноте было не разглядеть, зато звуки разносились далеко: кого-то жестоко били ногами, а после помочились. – Убили… – прошептала Крапива. – Нэ-э-э. Много чэсти. Он нэ заслужил быстрой смэрти. Эй! Ты что, плачэшь? Почэму? – Д-день трудный… Ровно в тот же миг прозвучал приказ: – Привал! Шатай хлопнул травознайку по спине, и та едва не вылетела из седла. – Вот и отдохнешь! А послэ отвэду тэбя на поклон к вождю. * * * Ночи в Мертвых землях так же холодны, как жарки дни. Шляхи развели костры и подкармливали их сухим навозом, от чего по равнине стелился едкий дым. Деревьев, столь милых сердцу травознайки, стало меньше, хотя ехал отряд никак не дольше одной ночи. Но не шумела над головой листва, не играл ветер свою песнь на струнах ветвей. Лишь шепот безжизненных сухих кореньев слышала та, что привыкла говорить с травами. Крапива старалась не показываться шляхам, все льнула к уставшему коню. Шатай же, будто нарочно, то и дело подзывал ее: – Хэй, златовласая! Что мерзнэшь, иди к огню! От жеребцова бока тепла было немного, да Крапива и сама понимала, что от любопытных взглядов не спрячешься. Сама,чай, увязалась со степняками. Ночлег шляхи устроили сноровисто да привычно, и пока девица собралась с духом, чтобы предложить помощь, уже управились. Оно и ночлегом привал назвать стыдно: заря уже занялась, а редкие степные птицы пробовали голос. Откуда ж Крапиве знать, что шляхи спать укладывались аккурат в это время – когда ночной холод уже не ломает кости, а дневная жара не выжимает из тел последнюю влагу. |