Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
Смрадники – так называли их шляхи – были вечно голодны и могли клевать как мертвое, так и живое. Они раздирали твердыми клювами едва запекшиеся раны, испражнялись там же, где ели, и скребли когтями по запачканной землей коже. Голова умирающего бессильно моталась, и только стиснутые челюсти давали понять, что он вцепится в каждую тварь, что польстится на его глаза. Одна из птиц уперлась лапой в подбородок и, вытянув лысую шею, заклокотала. Но песнь смерти ей окончить было не суждено: Влас сомкнул зубы на облезлом крыле, и смрадник улетел, теряя перья. Шатай валялся у подножия того же валуна грудой тряпок. Ему досталось куда как меньше, чем срединнику, но шлях наказывал себя за оплошность сам. Он упирался лбом в камень и скулил, как брошенный щенок. После ударялся головой снова и снова, до тех пор, пока не падал без чувств, лежал, а поднимаясь, повторял. Лекарку не пускали ни к одному, ни к другому. И сварить лечебный отвар для вождя ей не дозволяли тоже: в недобрый час троица оказалась рядом со Стрепетом. Каждый желал ему смерти. Нет им веры! Крапива свернулась калачиком малость в стороне от большого костра. Слышала, как Драг и Оро вполголоса ругаются, решая, стоит ли казнить хельге. И скоро договорились, что если Стрепет не выживет,то стоит. Слишком уж многие после Круга поддержали безродного Шатая. Веревка, коей девку привязали, нещадно давила, но хватало и радости оттого, что накинули ее на ногу, а не на шею. Крапива ковырнула ногтем твердую иссохшую землю и проговорила: – Непутевую дочь ты взрастила, матушка-Рожаница… Когда палящий зной сменился холодом, а смрадники покинули свой пост, Крапиве от жажды начало мерещиться дурное. Редкий желтоватый ковыль шевелился против ветра. Ростки пригибались, и казалось, что кто-то невидимый идет по траве. Шелест баюкал и исцелял, утешал, гладил по спине, а сгущающаяся Тьма укутывала девицу пуховой шалью. Пыльца поднялась в воздух желтоватым туманом, а Крапиве на миг показалось, что откуда-то изнутри этого тумана доносится жужжание. – Я слышу… Но звук пропал раньше, чем удалось в него поверить. Крапива осторожно ощупала веревку на ноге, но та тут же натянулась, и из темноты донесся бас Драга: – Жэнщина, сиди смирно! Силуэты ближников, очерченные пламенем, казались огромными. О том, чтобы сбежать от эдаких богатырей, нечего и думать. Да куда бежать? Окрест ни души, и даже если удастся добраться до Тяпенок, без княжича их все одно не уберечь. Крапива попыталась хоть малость ослабить узел, но стоило пошевелиться, как Драг, сдавленно выругавшись, направился к ней: – Нэ будь ты дщерью Рожаницы, выбил бы из тэбя дурь! Девица сжалась в комок, когда он встал над нею. И уж подавно она не обратила внимания на то, как второй силуэт – Оро – покачнулся и медленно завалился на бок. – Чего тэбэ? – рыкнул Драг. Крапива тихонько попросила: – Пить… И веревка… давит. – Нэ нравится сидэть на привязи? Вождь принял тэбя в плэмя, а ты отплатила ему прэдатэльством! Тэбя стоило бы закопать в зэмлю за это! – Я не хотела ему зла. Никому не хотела… – Ты жива лишь для того, чтобы поднэсти дар Змэю. И может, нэплохо, что он нэ чтит обычаев. На этих словах горло его перечеркнула черная улыбка, а голова запрокинулась. Драг тяжело осел на землю, а позади него, еле держась на нетвердых ногах, стоял Шатай. В руках он сжимал окровавленный нож. |