Книга Аир. Хозяин болота, страница 89 – Даха Тараторина

И потянулась заунывная песня. Девушки взялись за руки, окружили невест, и голоса их зазвучали, как плач оставшейся без птенцов иволги. На что оставляешь меня, доченька? Куда уходишь, сердце мое?Тяжкое это было прощание. Ну так и край родной покидать нелегко. Прощай, девица, прощай, родимая! Нет у тебя боле отчего дома, уходишь от нас в новый! Отрезанный ломоть, расправивший крылья птенчик, семя, упавшее с древа, чтобы дать начало новому корню.

Ива слышала подруг, но в голове звучало материно наставление. И предостерегала она, и радовалась, и плакала, и улыбалась светло и таинственно… Девушки пели, и голоса их неслись над речкой, журчали вместе с течением и убегали вверх по кружеву лунного света, соединявшему дрожащую поверхность воды с небом.

– Прощайте, подруженьки! – торжественно провозгласила Сала. В глазах ее стояли счастливые слезы.

– Прощайте, подруженьки, – тихонько, нерешительно повторила за нею Ива.

Серебряная плошка в небе, увешанная тонкими облаками, поманила невест. Не нужны девицам ни дорогие ткани, ни уборы с каменьями – сотканный из луны наряд всяко лучше украсит обнаженные тела.

Кто-то подал Иве горшочек с краской, и та, как во сне, окунула перст в алое и провела полосу на коже подруги: от холмиков груди и вниз, до самого женского естества. Так и в брачную ночь будет: разверзнется плоть девушки, прольется кровь, и станет она женщиной, способной создавать новую жизнь.

В свою очередь и Сала разрисовала Иву. А там и подружки потянулись к сосуду – поставить красные метки на локтях, висках и коленях. Ведь и им тоже предстоит когда-нибудь стать невестами! Алые тесемки легли на лбы: на светлые локоны Салы и на зеленые Ивины. Девушки встали справа и слева от провожаемых и повели их к воде.

Лунный свет стекал по спинам, подсвечивал кожу, купался в зрачках. Кабы кто увидел девок со стороны, не иначе принял бы за утопниц, так красивы они были! Все: и грубоватые Шаша с Лашей, и хмурая Хоря, и даже нескладеха Еня. Что уж проневест говорить! Все они наполнились достоинством, все с гордостью несли свою ношу. Не женщины – богини!

Босые ступни потревожили воду, но Ключинка показалась не ледяной, а парным молоком. Невесты ступили в реку до коленей, остальные же замерли на берегу. Рано им еще по лунной дорожке! А Сала и Ива шли вперед, растворяясь в этом материнском тепле, омывая тела и готовясь к переходу из одного рода в другой.

Вот вода достала бедер, вот размыла алые полосы на животе, а вот случайная волна игриво коснулась грудей. Сала всегда была смелее, она первой и окунулась. И, широко, уверенно загребая, поплыла к отражению луны, аккурат растянувшемуся в дорожку.

Ива же медлила – страшно ступить в неизведанное, хотя и решено все давным-давно… Это ее и выручило. Ибо невест по реке плыло всего две, а девушек – почти дюжина. Вот только живыми были лишь Ива с Салой, остальные же – утопницы.

– Вы как здесь оказались?! – ахнула Ива.

Но нечистые были далеко, почти так же далеко, как подружка. Они и не ответили. Куда им отвечать? Тут такая забава сама в руки идет! Пышнотелая, живая… Пока что.

Сразу шесть болотных девок, прозрачных, почти незаметных в течении, направились к Сале. Она их не распознала – ей не дано видеть нечисть. Не замечали и девушки на берегу. Случись что, и не поймут, какая сила виновата в том, что Сала, сызмальства плавающая подобно рыбке, под воду нырнуть нырнула, а вынырнуть не смогла. И не спасут ее ни товарки, ни мать с отцом, ни возлюбленный жених, так и не успевший стать мужем. И лишь Ива будет знать, кто утащил Салу на дно, чтобы водила с мертвянками хороводы…