Книга Три дня до смерти, страница 100 – Келли Мединг

— В первый раз умереть было не так уж плохо, — сказала я. — Я цеплялась за тебя, когда дела шли совсем плохо. Никогда не переставала верить, что ты придёшь за мной. Это было проще, из-за нашего счастливого конца. Легче поверить в спасение.

— Я так старался найти тебя.

— Знаю. — Протянула руку и переплела свои пальцы с его, такими сильными и прохладными. — Но теперь всё во мне кричит, чтобы я боролась и выжила, и я просто не могу смириться с тем, что умру меньше чем через два дня. Не хочуснова умирать.

— Мне жаль, что не могу отмотать всё обратно, Эви. — Его голос был настолько тихим, едва громче шепота. — Но я не могу. Это было неправильно. Все это неправильно.

Он поцеловал меня в затылок. По спине побежали теплые мурашки. Я подумала о библиотечной лестнице и о том, как реагировала на его прикосновения и поцелуи. Всё осложнялось явным влечением тела Чалис к Вайяту, которое, в свою очередь, стало и моим влечением. Оно изменило мою существующую привязанность в нечто иное, в нечто близкое к действительному желанию. Во что-то, чему я не могла уступить, когда ни у кого из нас не было шанса на счастье.

— Мы ничего не можем отменить, — сказала я. — Мы не можем ничего изменить. Может, и никогда не сможем. Моя роль закончилась, и я никогда не должна была быть здесь, чтобы остановить гоблинов или полукровок, или кого-то ещё, чёрт возьми, замешанного в этом дерьме, но я здесь. Теперь мы оба в нём, и я не собираюсь провести остаток своей оставшейся жизни, гния в этой вонючей камере. Это не про меня, и знаю, что не про тебя.

— У тебя есть какие-нибудь блестящие идеи, как выбраться отсюда? — Он стукнул меня по макушке кончиком пальца. — Потому что этот кристалл не дает мне воспользоваться даром, и если ты не научилась гнуть металл…

— Я работаю над этим.

Я отодвинулась достаточно далеко, чтобы обернуться. Опустилась на колени перед решеткой и взяла его за руки.

— Хватит о прошлом, — произнесла я. — Мы должны думать только о настоящем и ни о чём другом. Ни почему, ни как, ни кто, и уж точно никакой жалости к себе. Договорились?

— Договорились.

— Ты лжёшь?

— А ты?

Я сверкнула глазами. Какого чёрта?

— Жалость к себе — это твое дело, а не моё.

Жесткая линия рта не изменилась. Ни намека на то, о чём он думал. Просто загадочный взгляд, который действовал мне на нервы.

— Что, Вайят?

— Просто ты что-то бормотала, пока была без сознания. Ты просила кого-то простить тебя. Это был Алекс?

— Нет. — Мне следовало согласиться и притвориться. Открытость не была моей сильной стороной, но я должна была кому-то рассказать. Вайят поймет. — Сегодня я подстрелила невинного. Он встал на пути, и я выстрелил в него.

— Он умер?

— Не знаю. Не думаю.

— Но это был несчастный случай?

— Да, но он никогда не узнает, почему в негостреляли и что за тварь гналась за нами по улицам.

— Ему лучше не знать.

— Это не снимает с меня ответственности.

— В моих глазах — да. Нельзя зацикливаться на одной ошибке, Эви.

— Как ты?

Он хмыкнул, недовольный таким поворотом.

— Я твой куратор. Жить и потакать своим желаниям — это прерогатива моей работы, особенно когда ты единственный выживший член команды, которую возглавлял четыре года, и которая оставалась в целости дольше, чем любая другая триада. Я вложил слишком много в эту работу, а всё остальное поставил на кон ради тебя. Уж прости за то, что потакаю своим эмоциям.