Книга Клятва, данная тьме, страница 80 – Елена Инспирати

– Как часто у меня получается смотреть в глаза?

– Достаточно часто, – от услышанного мои губы растянулись в улыбке: все-таки мне не казалось. – Приятного в этом ничего нет.

– Почему?

– Ваш цвет глаз раздражает. Они у вас слишком светлые, будто светятся, особенно в моменты, когда ты принюхиваешься ко мне или когда тебе нравится то, что я говорю. Не обольщайся в следующий раз: если и проскальзывало в наших разговорах что-то милое, то это потому, что я изучал твою реакцию.

– То есть ты притворяешься?

– Да.

Вообще ему не верила. Да, не было сомнений, что он изучает светлых, поэтому я ему нужна. Зачем изучает? Возможно, от скуки или у него есть другие мотивы. Но то хорошее, что между нами происходило, не могло быть наигранным.

– Как скажешь.

Надо было закругляться. Дело было даже не в моей усталости или нежелании проводить с ним время, к сожалению. Нужно было уходить, пока в порыве я не ляпнула что-то похуже. Поэтому поднявшись с дерева, я спросила:

– Мы можем на сегодня закончить?

Он подозрительно быстро согласился: помог мне перешагнуть ствол, пройти сквозь все торчащие ветки и повел домой. По дороге я думала над тем, что сказать ему, чтобы добавить балл в свою копилку по спасению, и в голову не пришло ничего лучше жалости. Она могла либо задобрить его, так как вряд ли кто-то когда-то проявлял ее по отношению к нему, либо вывести из себя.

– Мне жаль, что с тобой происходили все те ужасы.

Смешок темного был вполне удовлетворительной реакцией.

– Я ожидал явно не подобного. Скорее осуждения, оскорбления.

– Ты не виноват в том, что с тобой сделали.

Мы остановились, и я предположила, что уже возле моего окна.

– Нет-нет, я понял, что ты затеяла. Если попробуешь надавить на меня, чтобы я помог своему ребенку, как твоему другу-темному, я разорву сделку. Ты не имеешь ни малейшего представления, что я могу сделать, если меня окончательно разозлить.

Если в ход шли угрозы, то это значило только то, что я нарушала границы, которые он выстроил вокруг себя, и раздражала его. Все эти слова не были серьезными или опасными, только лишь вяло поддерживали его образ. После сегодняшнего разговора я была уверена, что с ним все сложнее и определение «плохой» уже не подходило ему.

А возможно, я была просто слепой и наивной.

– Ваш мир полон боли, вы все страдаете.

– Мы не страдаем. – Темный схватил меня за плечи и навис надо мной, обволакивая своим запахом. Я опять была готова слушать его вечно, лишь бы он никогда меня не отпускал. – Мне плевать на ребенка, заруби это на своем светлом носике. Даже если над ним издеваются, избивают. Мы все растем одинаково, справляемся с этими трудностями. У тебя не получится найти во мне доброту и сострадание, я никогда не изменю своих принципов, и ты оставайся при своих. Только так мы избежим проблем.

– А если это просто образ, который навязали?

– Значит, так надо. Тебя разве не устраивает твой идеальный мир с идеальной жизнью?

– Хочу верить в то, что я не сошла с ума, пусть ты и продолжаешь настаивать на своей правде. Посмотрим, как долго ты будешь держаться.

– Ты становишься все увереннее в себе. Жаль тебя расстраивать.

Когда темный помог мне забраться в комнату, между нами все еще было напряжение. Оно было некомфортным, но имело особое значение. Чтобы как-то сгладить на прощание все углы, я выглянула в окно и спросила: