Книга Право первой ночи для генерала драконов, страница 76 – Екатерина Скибинских

уж, такими темпами и до биполярочки недалеко...

Не выдержав повисшей тишины, бросила взгляд на дракона. Дрейк сидел напротив, скрестив руки и пристально наблюдая за мной, будто готов был в любую секунду уловить

малейшую ложь. От открытого окна тянуло вечерней прохладой. В комнате было почти

темно, и я невольно ощущала себя пойманной в сети из теней и вопросов.

— Ничего объяснить мне не хочешь? — спросил лорд практически спокойно, но в голосе

сквозила, помимо любопытства, уязвленность. Похоже, его таки задела моя реакция на

соблазнительное предложение.

Вот что за манера ставить вопрос таким образом? Нет, блин, никогда и ничего я не хочу

никому объяснять!

— Я вам уже говорил сегодня, что не все можно получить при помощи власти или денег,

— угрюмо пробормотала я.

— Да что за ерунда с этой твоей «свободой» и «справедливостью»?! Я всего лишь

предложил тебе работу! Складывается впечатление, что ты где-то крепко обжегся, и

теперь я желаю знать, что стало причиной такой твоей реакции, — припечатал он тоном, не терпящим возражения.

Я растерянно отвела взгляд, лихорадочно обдумывая слова. О настоящей Эланире

рассказать я не могла.Но почему бы не использовать часть ее истории в своей?

— Я из Тэркоса. Это маленький город к западу отсюда, — начала я, краем глаза уловив, как вздрогнул дракон. Ага, то есть таки запомнил город, где его так круто накололи с

правом первой ночи. — Наш градоправитель нехороший человек.

Амбиций много, ума мало. Жажда власти ослепила его давно, побуждая срываться на

жителях. Кто смог, убрался оттуда куда подальше в поисках лучшей судьбы. Это озлобило

барона еще больше. Со всеми вытекающими. Залог долгой и спокойной жизни — никогда

не попадаться ему на глаза. Вот только его соглядатаи повсюду.

За плохую работу, нелестное высказывание о ситуации в городе, за косой взгляд в

сторону его замка, да за что угодно, можно было нарваться на плети, а после надолго

засесть в подвалах его замка.

Я замолчала, судорожно переведя дыхание. Эти воспоминания Эланиры лежали

достаточно глубоко, но сейчас, когда я начала говорить, они вышли на первый план

вместе с эмоциями безысходности и отчаяния, которые девушка испытывала, похоже, почти постоянно. Совсем неудивительно, что, видя лишь жестокость вокруг, она

предпочла добровольно запереть себя в храме, где не будет никого, кроме монахини и

духа ее богини.

— И тебя тоже?.. — осторожно начал Дрейк, но я не дала ему закончить фразу, порывисто

мотнув головой.

— Моя мать работала на кухне у барона. Она часто говорила, что это была тяжелая, но

справедливая работа... пока однажды барон не посчитал, что суп пересоленный или

недосоленный, за что приказал высечь ее плетьми на конюшне, а после запереть в

темнице. Просто потому, что мог. — Я замолчала, чувствуя странный комок подступивших

воспоминаний, который приходилось буквально проглатывать. Отчаяние и боль Эланиры

сейчас воспринимались как свои собственные. — Тогда было очень холодно, у нее

начался жар. Я об этом знал только со слов ее подруги-горничной. Но никто не мог

повлиять на решение барона, да и не собирался. Мою мать никто даже не попытался

лечить. Не уверен, кормили ли ее. По прошествии назначенных бароном дней наказания

ее выпустили. Точнее, Марта ее смогла оттуда вынести, попросив своего мужа помочь.