Книга Сокровище, страница 127 – Трейси Вульф

– Я знаю, Хадсон. – Я тоже крепко обнимаю его, потому что он чуть заметно дрожит – то ли от эмоциональной перегрузки из-за толпы на площади, то ли от эмоциональной перегрузки, которая все еще время от времени поражает меня или его, когда мы думаем о тех первых месяцах, когда я доставила его вместе с собой в Кэтмир. – Я любила тебя и тогда, когда ничего не помнила, и люблю теперь, когда помню. И ничто этого не изменит.

Он отстраняется и смотрит мне в глаза. И я вижу в них такую же любовь, какую испытываю сама.

Части меня хочется просто лечь в этойкомнате, свернуться калачиком рядом с Хадсоном и остаться здесь навсегда. Все было проще, когда мы жили в Адари. Проще и легче. И в эту минуту решение остаться здесь кажется мне очень привлекательным.

Но как бы привлекательно это ни звучало, этому не бывать. Ведь нам еще нужно разыскать Королеву Теней и преодолеть барьер – хотя мы не уверены, что он вообще преодолим,– чтобы добраться до Куратора, и проделать все это как можно быстрее, чтобы спасти Мекая от верной смерти и положить конец страданиям Лореляй.

– О чем ты думаешь? – спрашивает Хадсон и, опустив голову, нежно целует меня в губы.

Я обвиваю руками его шею, прижимаю его к себе и срываю еще несколько поцелуев. Недостаточно для того, чтобы кто-то из нас устремил взор на кровать в углу – ту самую кровать, которую мы делили, когда жили в Мире Теней, – но определенно достаточно для того, чтобы мои мысли начали путаться и я перестала ощущать холодок от будущей неизвестности.

– Я люблю тебя, – шепчу я опять, ощущая его губы и радуясь тому, как они тотчас изгибаются в улыбке.

– Я люблю тебя еще больше, – отвечает он и медленно, неохотно отстраняется. – Но ты не ответила на мой вопрос.

– На какой вопрос? – Я не уклоняюсь от ответа, я правда не помню, о чем он спросил. Я не в первый раз сталкиваюсь с этой проблемой, когда Хадсон касается меня, и я уверена, что не в последний.

– О чем ты думала минуту назад? Ты выглядела…

– Серьезной? – договариваю я.

Он качает головой, и я вижу в его глазах настороженность.

– Напуганной. Ты выглядела напуганной. И я хочу знать почему.

– Ничего я не напугана, – заверяю я его, и это правда. По крайней мере, я хочу, чтобы так и было, а это примерно то же самое, разве нет? – Я просто нервничаю из-за того, сумеем ли мы отыскать контрабандиста, который помог бы нам вернуться в наш мир. Потому что если нет, то весь наш план полетит в тартарары еще до того, как мы действительно начнем что-то делать.

– Мы найдем его, – с уверенностью говорит Хадсон.

Я прикусываю губу.

– Я беспокоюсь не только об этом, но и о другом.

Хадсон поднимает руку, заправляет выбившуюся кудряшку мне за ухо и спрашивает:

– И о чем же?

– Если контрабандисты в самом деле могут доставлять контрабанду в тюрьму и из нее, то почему же мэр не воспользовался их услугами, чтобы выбраться отсюда? Он же оставался здесь тысячу лет, Хадсон. Пока Лореляй находилась в нашем мире и страдала без него. – Я не могу удержаться от жалостливого тона.

Но Хадсон ласково улыбается мне.

– Ты сама только что ответила на свой вопрос, Грейс. Он прожил здесь тысячу лет…и не постарел, потому что, как мы выяснили, вобрал в себя магию времени того первого дракона времени. – Он берет меня за руку. – Джикан сказал, что эта тюрьма неустойчива, нестабильна, что ее существование поддерживают только его драконы времени. Думаю, это значит, что магия времени и составляет прутья той клетки, которая держит всех здешних обитателей внутри – рэйфов, умбр и драконов времени.