Книга Шарм, страница 109 – Трейси Вульф

– И он не имеет ничего против того, что ты обладаешь такой магической силой? – Она наклоняется к одной из четырехугольных дынь и ножницами срезает ее с плети.

– Магической силой? – повторяю я. – О нет. Я не такая, как все остальные ученики нашей школы. Я обыкновенный человек, а не сверхъестественное существо. И никакой магической силы у меня нет.

Мароли замирает, так и не срезав дыню, и поворачивается ко мне.

Я ожидаю, что она скажет что-нибудь вроде «это неважно» или «ну, в любом случае магическая сила слишком переоценена». Ведь именно это я говорила себе, когда пыталась понять, как парень вроде Джексона мог захотеть начать отношения с такой девушкой, как я.

Но ничего такого она не говорит, не пытается преуменьшить значение магической силы. Вместо этого она щурит свои прекрасные фиалковые глаза, будто пытаясь заглянуть в самую глубину моего естества, и спрашивает:

– А ты в этом уверена?

– Уверена в чем? – в недоумении спрашиваю я.

– В том, что у тебя нет магической силы. Потому что я хорошо умею распознавать магическую силу, и, даже стоя от тебя на расстоянии, я ясно чувствую, что у тебя ее очень много.

– Грейс –

На следующий день я все еще думаю о последнем разговоре с Мароли – после того, как я три часа пыталась доить таго, притом без всякого успеха. Обладай я хоть какой-то магической силой, я бы положила этой хрени конец еще в тот же момент, когда молоко из шестигранного вымени таго обрызгало мне все лицо.

Ее слова о том, что во мне есть магическая сила – это полный абсурд, но то же самое можно сказать почти обо всем, что она наговорила мне сегодня утром.

– О нет, во мне нет никакой магической силы, – сказала я ей, когда она подняла эту тему. – Как ее не было и у моих родителей. Кажется, мой отец был рожден ведьмаком, но он утратил свою магическую силу, когда женился на маме и оставил свой ковен. А у меня ее никогда не было.

– На твоем месте я бы не была так категорична, – ответила она, грациозно двигаясь между грядками и собирая салат, имеющий тот же цвет, что и наши баклажаны. – Магия проявляется по-разному, Грейс.

– Может быть, в Норомаре так и есть, но в моем мире у тебя либо есть магическая сила, либо ее нет. Третьего не дано.

– Хмм. Похоже, ты явилась к нам из на редкость безжалостного мира.

Мне захотелось поспорить с ней, но, по правде говоря, она права. Наш мир и впрямь очень безжалостен – и дело тут не в магии, а в боли.

Но, даже если в этом она права, это вовсе не значит, что она права и насчет всего остального. Потому что у меня однозначно нет никакой магической силы. Иначе я бы наверняка что-нибудь заметила.

У меня мелькает мысль о том, что, когда нас атаковал дракон, я каким-то образом сделала и себя, и Хадсона огнеупорными, но я качаю головой. Скорее всего, хотя я и не понимаю, как это могло произойти, этому есть какое-то простое и логичное объяснение.

Потому что непохоже, чтобы кто-то из моих друзей был способен скрыть свою магическую силу – так каким же образом я могла бы скрыть свою?

И, словно для того, чтобы лишний раз подтвердить мою правоту, в эту минуту Хадсон переносится по лугу туда, где я отдыхаю после дойки под сенью нескольких стройных деревьев с листьями размером со стул, расходящимися веером от стволов. Он преодолевает триста ярдов за то время, за которое я делаю выдох.