Книга Шарм, страница 163 – Трейси Вульф

– Это был очень тяжелый первый день, – фыркает она. – И это заведение никакая не кондитерская, а ворота в ад. Наверняка именно поэтому на ее задней двери красуется амбарный замок.

Я смеюсь, потому что ничего не могу с собой поделать:

– Уверен, что это просто амбарный замок.

– Откуда ты можешь это знать? Это вполне может быть воротами в ад. – Она корчит рожу.

– Может, и так, – соглашаюсь я. – Но, вероятно, все же нет.

Она вздыхает:

– Ты прав. Вероятно, нет.

– Не бери в голову. Ты найдешь себе работу по душе, – пытаюсь я ободрить ее.

– Забудь о работе, которая будет мне по душе. Я буду просто искать что-то такое, что действительно могу делать. Быть может, Кауамхи сможет научить меня петь.

– Или тебе надо попытать счастья в библиотеке, прежде чем ты начнешь петь.

Она бросает в меня подушку:

– Ты кайфолом, ты это знаешь?

– Да я ужасный человек, если пытаюсь спасти барабанные перепонки местной публики. – Я закатываю глаза.

– Ты не можешь этого знать. Возможно, я смогла бы стать отличной вокалисткой.

– Может, и так, – говорю я, намеренно цитируя свой ответ на ее реплику о воротах в ад. – Но, вероятно, все же нет.

– Ну, если ты настаиваешь. – Она встает с кровати и начинает обуваться. Я только сейчас замечаю, что на ней моя последняя чистая футболка – которая из-за длины выглядит как платье – и больше ничего.

– Куда ты идешь?

– Искать прачечную. А еще я хочу утопить мои печали в ледяной стружке со вкусом местных ягод. И, возможно, мне удастся найти такую работу, которая не заставит меня чувствовать себя полной неудачницей. Ты пойдешь со мной?

– Когда ты так это формулируешь, как я могу отказаться?

– Грейс –

– Ты права, – говорит мне Кауамхи, когда мы идем по торговому кварталу Адари два месяца спустя. – Эта ледяная стружка просто великолепна. Поверить не могу, что я никогда не пробовала ее прежде.

– Я тоже. Там, где я жила раньше, было похожее заведение, и летом мы с моей лучшей подругой ходили туда каждый день и пробовали ледяную стружку разных вкусов. Таких вкусов у них было целых сто – примерно столько же дней было и в наших летних каникулах, так что при желании каждый день можно было пробовать новый вкус.

Кауамхи лижет свою порцию лакомства и стонет:

– И каким же был твой любимый вкус?

– Лимон и лайм, – сразу же отвечаю я. – Хезер твердила мне, что я зануда, а я отвечала, что я традиционалистка. В отличие от нее, которая больше жизни любила ледяную стружку со вкусом маршмеллоу и маринованных огурцов.

Обычно воспоминания о Хезер и о том, как мы с ней поддразнивали друг друга, вызывают у меня улыбку, но сейчас мне приходится несколько раз прочистить горло, чтобы избавиться от застрявшего в нем кома. Я поверить не могу, что никогда не увижу ее снова.

Интересно, о чем в эту минуту думает она?

Дядя Финн, Мэйси и Джексон хотя бы живут в мире сверхъестественных существ. Они находились рядом в тот день, когда я исчезла, и могут строить гипотезы относительно того, что могло случиться со мной. Но Хезер – она не знает ничего. Вообще ничего.

Мы с ней были лучшими подругами, а потом я просто исчезла из ее жизни. Беспокоится ли она обо мне, думает ли, что со мной что-то стряслось, или считает, что я конченая стерва, которая исчезла с концами, заведя новых друзей? И если так, то как же это ранит ее…