Книга Шарм, страница 213 – Трейси Вульф

– Три месяца? – спрашивает Луми. – А что должно случиться,когда они истекут?

Я бросаю взгляд на Хадсона, но он только пожимает плечами. По-моему, у нас нет никаких причин скрывать от них, что дракон времени еще вернется – и что вопрос стоит так: либо он нас, либо мы его.

– Тогда дракон времени вернется, – отвечаю я наконец.

– Дракон времени? – повторяет Оребон. – Эти твари, которые атаковали фестиваль, были драконами времени? Откуда вы это узнали?

– Нам об этом сказал мэр, – говорю я и сообщаю им все, что нам стало известно о драконах времени, временны́х проломах и смертных приговорах.

Не знаю почему, но я умалчиваю о словах мэра о том, что сам он волшебник времени. Прежде чем я расскажу об этом кому-то еще, я хочу обсудить это с Хадсоном. Когда Суил упомянул это, Хадсон нисколько не удивился, так что я очень надеюсь, что он что-то узнал о волшебниках времени, когда жил в нашем мире, и ему известно, на что они способны. Думаю, это объясняет и то, почему сегодня мэр выглядел моложе, чем вчера. А может, это могло бы объяснить и то, почему он так долго живет. Может, волшебников времени называют так, потому что они бессмертны? Позже надо будет задать все эти вопросы Хадсону, говорю я себе.

Луми присвистывает:

– Ничего себе. Это чертовски пугает.

Так и есть.

Этот дракон мог бы вернуться и сегодня, хотя Хадсон считает, что это маловероятно.

Мое дыхание становится поверхностным, и до меня вдруг доходит, что за время нашего пребывания в Адари у меня ни разу не было полноценной панической атаки. Но, похоже, этой полосе везения приходит конец.

Я смотрю на Хадсона, но он уже опустил руку под стол, положил свою ладонь на мою на моем бедре и принимается рассеянно постукивать по ней одним пальцем. И я невольно начинаю считать. Один. Два. Три. Четыре. Пять.

К тому времени, когда я досчитываю до пятнадцати, моя грудная клетка расслабляется, и у меня получается сделать нормальный вдох.

Я одними губами произношу: «Спасибо», – и он сжимает мою руку.

Оставшуюся часть ужина мы проводим, беседуя об обычных вещах – о работе, о том, в какой ресторан пойти в следующий раз и кто печет лучшее печенье в городе. Но меня не оставляет ощущение, что мы пропускаем что-то важное.

Я все еще думаю об этом спустя час, когда Луми говорит, что им пора отпустить приходящую няню. Мы прощаемся возле кафе-мороженого, и мы с Хадсоном направляемся обратно в гостиницу.

У меня так потеют ладони, что мне приходится два раза вытереть их о джинсы, прежде чем мы добираемся до нашего номера. Я все время вспоминаю то, что произошло в примерочной, и беспокоюсь, что Хадсон заговорит об этом, когда мы останемся одни. И одновременно беспокоюсь, что он этого не сделает.

Когда мы входим в нашу комнату, я поворачиваюсь и смотрю, как он медленно закрывает дверь, затем поворачивается ко мне. Он засовывает руки в карманы, и мы просто стоим, глядя друг на друга и не зная, что делать дальше.

Но затем Хадсон говорит:

– Я совершенно выдохся. Спокойной ночи, Грейс.

Я стою пригвожденная к месту, когда он выдвигает ящик, достает свои спортивные штаны и идет в ванную, чтобы переодеться.

Я стою там же, когда он открывает дверь ванной и бросает свою грязную одежду в корзину для белья. Затем он наклоняется, быстро целует меня в макушку, подходит к своей стороне кровати, откидывает одеяло и ложится.