Онлайн книга «Шарм»
|
Но я ничего не могу с этим поделать. Мне на выручку приходит Хадсон – он отгоняет ее, когда ему становится ясно, что сама я не смогу этого сделать. Во мне начинает нарастать паника, и я не знаю, как остановить ее. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но оказывается, что камень не может дышать. Я пытаюсь считать, но обычно такой счет должен сопровождаться дыханием. Я не могу согнуть пальцы ног, не могу воспользоваться моими органами чувств, чтобы подмечать детали – то есть я могу видеть и слышать, но этим все ограничивается. К тому же видеть я могу только то, что находится прямо передо мной, и в данную минуту это Хадсон. Паника все нарастает, она начинает затуманивать мое сознание, из-за нее мне все труднее становится думать. Мне надо выйти из этого состояния. Мне надо выйти из этого состояния. Мне надо… – Эй. – Голос Хадсона звучит слишком резко, слишком громко, но ему удается пробиться сквозь слои паники и все-таки завладеть моим вниманием. – Все в порядке, Грейс, – говорит он. – Ты в порядке. «И это все? Это все, что ты можешь мне сказать?– хочу я сказать ему. – Я превратилась в гребаный камень, а ты просто стоишь здесь и заявляешь, что я в порядке?» «Я не в порядке! Я не в порядке!» Паника охватывает меня с удвоенной силой, и все заволакивает тьма. Теперь я плохо вижу даже Хадсона, потому что ужас начинает блокировать все, кроме неистового биения моего сердца. Мне кажется, что в мире не осталось ничего и никого, кроме меня и этого гигантского каменного саркофага вокруг меня. Что же мне делать? Что же мне делать? ЧТО. ЖЕ. МНЕ. ДЕЛАТЬ? Остаться в этом мире – это одно дело, но остаться в нем гребанымкамнем – это совсем другое. Меня это не устраивает. ОТ. СЛОВА. СОВСЕМ. – Послушай, Грейс! – Каким-то образом голос Хадсона пробивается сквозь страх, грозящий задушить меня. На этот раз он ближе, он немного наклонился, так что его лицо оказалось на одном уровне с моим. Я вижу его спокойный сосредоточенный взгляд, затем он поднимает руку и касается моего предплечья. По идее я не должна это почувствовать – почувствовать его, – потому что теперь я камень. Но каким-то образом я чувствую его – как чувствовала бабочку. Я пытаюсь сосредоточиться на этом ощущении тепла, чтобы противостоять панике, но этого оказывается недостаточно. Недостаточно для того, чтобы помочь мне думать. Во всяком случае до тех пор, пока Хадсон не поднимает одну бровь и не смотрит на меня с этой своей фирменной наглой ухмылкой: – Думаю, мне надо будет просто отнести тебя в наш номер в гостинице прямо в твоем нынешнем виде. Что ты об этом думаешь? Я мог бы поставить тебя в углу и вешать на тебя свои носки. Что-что? Вешать на меня носки? – Или, не знаю – твоя вытянутая рука могла бы послужить удобной вешалкой для моего нижнего белья. Думаю, мои последние боксеры «Версаче» будут отлично смотреться на твоем среднем пальце. Ничего себе. Меня охватывает раздражение. Я знаю, что на самом деле он не станет делать того, что говорит, но раз он несет всю эту хрень, пока я заперта в камне, то он конченый козел. А его разговор о средних пальцах просто отвратителен. – На что же еще ты могла бы сгодиться? Может, использовать тебя как ограничитель двери? Или поставить на балкон? Там ты могла бы привлекать бабочек. А может, птиц? Ты же знаешь, я увлекаюсь орнитологией. – Он щелкает пальцами: – Эврика! Я мог бы одолжить на кухне миску и поставить ее тебе на голову. Чтобы превратить тебя в купальню для птиц! Я повешу на твой палец кормушку для колибри и… |