Книга Шарм, страница 242 – Трейси Вульф

– Если под «беспокоишься» ты подразумеваешь «охвачена ужасом», то да, я беспокоюсь.

Я чувствую, как он улыбается, припав губами к моей щеке:

– Я тоже беспокоюсь.

– Чушь, – фыркаю я. – Ты ничего не боишься.

– Это не так. – Его улыбка гаснет.

– За все время, что я тебя знаю, я никогда не видела, чтобы ты боялся. Я видела тебя в ярости, это точно. Видела тебя озабоченным. Но чтобы ты боялся? Нет, такого я не видела никогда.

– Тогда ты наблюдала за мной не очень-то внимательно, потому что несколько раз я был в ужасе, – говорит он.

Я смотрю на него с прищуром, вспоминая все время, которое мы провели вместе. Затем спрашиваю:

– И когда это, по-твоему, было?

– Это происходило всякий раз, когда мне казалось, что я могу тебя потерять, – отвечает он.

– Хадсон. – Я поворачиваюсь к нему, беру его лицо в ладони и целую, вложив в этот поцелуй всю свою любовьи весь свой страх.

Он почти сразу отстраняется:

– Не делай этого.

– Не делать чего?

– Не целуй меня так, будто это в последний раз, – шепчет он. Я вижу, что в его глазах стоят слезы, и от потрясения у меня обрывается сердце. Хадсон не плакал с тех пор, как был ребенком, и я не хочу, чтобы сегодня это изменилось.

Поэтому на всякий случай я прижимаюсь к нему, хлопаю ресницами и, чудовищно изображая французский акцент, говорю:

– Скажите мне, месье, как мне вас поцеловать? Как именно вы хотите?

Секунду он просто смотрит на меня, как будто я слишком много выпила. А затем начинает смеяться, как я и хотела.

Когда он наконец замолкает, я все с тем же акцентом продолжаю:

– Вы не ответили мне, месье.

На этот раз он просто качает головой и отвечает:

– Искренне. От души.

Это самая лучшая идея из всех, которые я слышала за день. Так что именно это я и делаю.

– Хадсон –

Грейс, Дымка и я выходим из гостиницы примерно за три часа до захода солнца. Нам надо дойти до ворот и оттуда до того места, где мы решили сразиться с драконом – достаточно далеко от Адари, чтобы обезопасить горожан. Трубадуры предложили встретить нас там и помочь вести бой, – но пока что у нас есть время, чтобы немного погулять и насладиться тишиной перед надвигающейся бурей.

Едва мы выходим, Дымка бросается вперед, чтобы исследовать окрестности, оставив меня и Грейс, так что мы просто гуляем по мощенным булыжником улицам и гадаем, как все пройдет.

– Тут так красиво, – замечает Грейс, оглядывая балконы с цветами в ящиках и фиолетовыми вьюнками, оплетающими кирпичные фасады. Задрав голову, она медленно кружится, чтобы ничего не пропустить, и я смотрю на нее с восхищением.

Несмотря на всю тяжесть испытания, которое нависло над нами, сейчас, в эту пору ранних сумерек, когда на ее коже играют блики разноцветных фонариков, она невероятно прекрасна. На ее лице играет сияющая улыбка, глаза полны восхищения. Даже немногочисленные веснушки, которые так нравятся мне, словно танцуют на ее щеках и переносице с каждым движением ее тела.

И, когда она берет меня за руку, притягивает к себе и целует, мне кажется, что я еще никогда не был так сильно в нее влюблен.

Моя сильная лучезарная энергичная пара, не пасующая ни перед чем, всегда смелая, всегда полная сострадания. Даже теперь, когда мы готовимся к тому, что, как мы оба знаем, может стать бойней, она полна решимости сделать все, что будет необходимо. И вместе с тем она даже в эту минуту находит время, чтобы любоваться окружающей красотой.