Книга Испытание, страница 183 – Трейси Вульф

– Работают, – подтверждает Мэйси.

– А к чему они присоединены? – спрашивает Хадсон. – Я имею в виду, что здесь же нет канализации, так что…

– Вообще-то, я тут с помощью магии разведала, что к чему, и кое-какая канализация тут есть, – поправляет его Мэйси. – Она намного более примитивна, чем то, к чему мы привыкли, но горгульи – смекалистые ребята. Они сконструировали свою систему канализации по древнеегипетскому образцу и вывели ее в одну из здешних рек – только я не знаю, в какую, – а оттуда все по кирпичным трубам стекает в море. Я просто использовала магию, чтобы немного подправить то, что у них уже было – и вуаля.

– Я люблю тебя больше всех на свете, – говорю я ей.

Она ухмыляется.

– И правильно.

И подмигивает Хадсону, который говорит:

– В настоящий момент я совсем не против того, чтобы больше всех на свете она любила тебя.

– Это потому, что сам ты больше всего на свете любишь душ, – смеюсь я.

Он пожимает плечами, но по его лицу понятно, что я права.

– Давай, насладись душем. – Мэйси подталкивает его. – А я пойду выручу Иден прежде, чем начну помогать остальным.

– Ты просто богиня, – заверяю я ее и иду к двери.

Она смеется.

– Думаю, ты перепутала меня с собой, но на этот раз я приму твой комплимент. А теперь иди прими душ, пока Хадсон не занял его.

Но прежде, чем она успевает это сказать, слышится скрип включаемого душа и шум льющейся воды.

– Слишком поздно, – говорю я.

– Что ж, по крайней мере тебе не придется беспокоиться о том, что у вас закончилась горячая вода.

– Это благодаря магии? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет, благодаря тому, что горячей воды тут вообще нет, – отвечает она. – Тут бессильна даже магия.

– Это не очень-то… – начинаю я и тут же замолкаю, поскольку до нас доносится вскрик Хадсона.

Я смеюсь.

– Пожалуй, отсутствие горячей воды стоит того. Почти.

– Я делаю, что могу, – отвечает Мэйси и, подмигнув, исчезает за дверьми.

Две минуты спустя я уже облаченав халат, который для меня оставила Шивон, и, устроившись под одеялом, засыпаю прежде, чем Хадсон успевает лечь в кровать.

Все во мне требует, чтобы я проспала как можно дольше – до того, как завтра утром Честейн во время боевой подготовки на моем примере будет объяснять, чего не надо делать в бою.

Шивон стучит в нашу дверь в четыре часа утра, неся поднос, полный еды. Я пытаюсь объяснить ей, что еда нужна только мне, поскольку Хадсон вампир и не ест обычную пищу, но она только качает головой и говорит, чтобы я хорошенько подкрепилась.

Если учесть, что на подносе столько еды, что хватило бы олимпийскому чемпиону по плаванию перед самой интенсивной тренировкой, то, естественно, я немного беспокоюсь по поводу того, что меня ждет. Что ждет нас всех.

Поставив поднос на стол перед окном, я опять ложусь рядом с Хадсоном. Я знаю, что мне надо встать, но в том, как его руки обнимают меня, в том, как бьется его сердце, есть что-то такое, что позволит мне справиться с предстоящим испытанием.

Я прижимаюсь к нему, и он обнимает меня за талию, утыкается лицом в мои волосы, вдыхает мой запах, и минуту мне кажется, что все будет хорошо. На минуту остаемся только мы двое и наше будущее.

На мои глаза наворачиваются слезы, но я смаргиваю их прежде, чем они покатятся по моим щекам и вызовут у Хадсона вопросы, отвечать на которые я не хочу. Но сейчас, в его объятиях, перед тем, как небо озарит рассвет, мне трудно не вспоминать. Трудно не думать о тех четырех месяцах, которые я забыла так надолго. О тех четырех месяцах, которые изменили… все.