Книга Приговоренный жених, страница 9 – Александр Владыкин

Не спугнул. В какой-то момент это воплощение холодности и величия даже неловко ответила на мой поцелуй, когда я добрался до ее губ. В общем, сделал все, что и должен был.

Полежали немного. Принцесса в каком-то полуобморочном состоянии, но с расслабленной улыбкой на губах, а я в неприятных размышлениях — что же я наделал и как теперь быть? Натурально спалился. Появилась даже мысль, что раз уж моя песенка спета, то не зайти ли мне на второй круг, но, покосившись на девушку, устыдился этого желания. И тут на смену ему пришло дикое чувство голода. Как оказалось, спасительное!

Еще когда меня не очень вежливо раздевали слуги-разбойники, я обратил внимание, что на столике в углу комнаты сервирован недурственный ужиниз какой-то аппетитно поджаренной птицы, тонко нарезанной ветчины, сыра и бутылки вина. Вот к этому столику я и устремился.

Меня можно понять. Если перед церемонией бракосочетания меня и кормили, то я этого не помню, так как очнулся только в коридоре, а после того злополучного танца я и вовсе выключился из реальности и праздничный пир, если он был, пропустил.

В общем, оторвал я, даже не присаживаясь, ножку от неизвестной птицы и, чуть ли не урча от удовольствия, впился в нее зубами. Вилкой и ножом я пренебрег. Во-первых, птицу, если меня не обманул мой приятель, гордившийся, что все знает об этикете, можно есть и руками, а во-вторых, — то, что здесь принимают по ошибке за вилку и столовый ножик, это не столовые приборы, а форменное орудие убийства. Вилка массивная с двумя длинными и очень острыми зубцами, абсолютно прямая. Два удара — четыре дырки. Ножик — чистый кинжал в миниатюре.

Как оказалось, приятель мой все-таки ошибся. Надо было воспользоваться вилкой. Или это мой вид — голый с птичьей ногой в руке, с которой капает жир, такое впечатление на принцессу произвел. Но только когда я со счастливой улыбкой оторвался от начисто обглоданной кости, то увидел, что на меня с прежним презрением смотрит моя теперь уже в полном смысле этого слова жена.

— Что ты ешь, как свинья? — жестко скривив свои еще недавно такие мягкие губы, произнесла она. — Не мог позвать слуг?

И тут я совершил свой второй мудрый поступок в эту ночь. Недоуменно переводя взгляд с принцессы на кость, которую продолжал держать в руке, я с набитым ртом не очень внятно спросил:

— Зачем?

И этого по совокупности оказалось довольно, чтобы ко мне в полной мере вернулось спасительное звание дурачка.

Принцесса дернула за шнурок, который висел сбоку от кровати и который я не заметил, и в комнату буквально через секунду впорхнула служанка. Под дверью что ли все это время стояла, подивился я.

— Подай этому неотесанному болвану вон то покрывало и проводи в его покои, — начала в своей манере командовать принцесса, пониженная теперь благодаря браку со мной в герцогини (но это я уже потом узнал, про понижения статуса Изабеллы). — Потом поменяй мне постель и вели срочно принести теплой воды! Пошла!

Служанка, надо сказать, действовала эффективно. Схватив какой-то немаленький кусок ткани,она накинула его на меня, вынула у меня из руки кость и положила ее на блюдо. Потом взяла в охапку мою одежду, бегло осмотрелась, не забыла ли чего, зашла мне за спину и, упершись, похоже, локтем мне в поясницу быстренько вытолкала за дверь. Там она всучила мне мою разнообразную одежду и, открыв дверь напротив, жестом показала, что мне туда.