Онлайн книга «Приговоренный муж»
|
Сначала слово брал архиепископ Гилберт, оказавшийся вполне красноречивым, который описывал, в какие беды вверг страну нечестивый король Конрад Третий, и как король Гастон (Да, мы решили сразу называть его королем, не дожидаясь коронации. Так солиднее звучало.) исправит все, что натворил его предшественник, и какая после этого наступит счастливая житуха для всех подданных Турвальда. Следом за ним выступал сам новоиспеченный король. Его я заставил заучить наизусть несколько абзацев пафосного текста о справедливости законов, которую он обеспечит, снижение налогов и прочих плюшках, которые он будет чуть ли не лично раздавать в свободное от выполнения обязанностей короля время всем желающим. В конце речи Гастона особое внимание уделялось тому, что при нем пышным цветом расцветет рыцарственное отношение к прекрасному полу. Мы посчитали, что заручиться поддержкой женской части населения сейчас будет очень важно. А то при Конраде как-то слишком уж частыми стали разводы и разный блуд на стороне. Оно и понятно — браки церковью не освещались, а записи в какой-то королевской амбарной книге многими мужчинами всерьез не воспринимались. Надоела одна жена — ушел к другой. Это вызывало сильнейшее недовольство практически всех женщин королевства, кроме, пожалуй, тех, про кого принято говорить, как о дамах с пониженной социальной ответственностью. Не воспользоваться этим было бы ошибкой, да и сам я, несмотря на собственную весьма относительную моральную устойчивость, считал, что ситуация сложилась нездоровая. Семья— это, знаете ли, основополагающая ячейка любого общества. И она должна быть крепкой. Ну, разве что с некоторыми приемлемыми послаблениями. Иногда. Когда очень хочется. Как-то так, в общем… За тем, чтобы дядюшка Изабеллы не увлекся и не начал пороть отсебятину, внимательно следила графиня ДеВержи, всегда стоявшая рядом со своим будущим мужем и поражавшая воображение мужского населения своими нарядами. На мой взгляд, излишне откровенными, в чем я ей как-то и высказал замечание. — Простите, ваша светлость, — ответила мне эта карьеристка, интриганка и морально неустойчивая дама. — Но мне кажется, что тут вы ошибаетесь. Вы же сами говорили, что нам нужно вызывать симпатии, как вы выразились, обеих аудиторий — и мужской, и женской? Я кивнул. Говорил такое, когда как-то раз увлекся и провел для будущей королевской четы небольшую лекцию по пиару. — И вы тогда говорили, что женщины любят ушами, — я опять был вынужден согласиться. — Я, правда, и глазами тоже, и всем телом, что с удовольствием вам доказала бы, если бы вы согласились, — продолжила графиня. — Но в целом вы абсолютно правы. Все эти баллады, серенады… Они придуманы для нас. Для женщин. И для этого есть Гастон. Он говорит хорошо поставленным голосом (Да уж — недели три пришлось Родрику посвятить занятиям по технике речи с дядей Изабеллы. Церковников этому здесь учат, как выяснилось. Проповеди ведь надо убедительно читать.). И говорит то, что они хотят услышать. А мужчины любят глазами, и я работаю на эту часть населения. Они смотрят на меня, пускают слюни и пропускают мимо ушей ту часть выступления Гастона, в которой он обещает положить конец излишней свободе нравов. Права. Не поспоришь. Пусть одевается, как хочет. В конце концов, она невеста Гастона, вот пусть он и следит. |