Книга Слово Вирявы, страница 48 – Анна Бауэр

Лесник ударил по рулю ладонью и выругался.

– Пиши, журналистка: «В Шимкинском лесу без ветра падают здоровые сосны»! Написала? – Он обернулся. – Че сидим? Выходим. Нас только что вежливо попросили.

Варя с колотящимся сердцем вылезла из машины. Разве оставаться внутри, когда на голову валятся деревья, не разумнее? Неужели Трофимыч поведет их дальше?

– Ты, наверное, хочешь внимательно осмотреть ствол? Вдруг подпилен, да?

– Н-нет, спасибо. Я и так вижу, что ее с корнями вырвало, – не узнавая собственного голоса, ответила Варя.

– Значит, глазами пользоваться умеешь? Не ожида-а-ал. – Он перевелвзгляд на побледневшего Павла. – Ну как? Остаться здесь точно не хочешь?

Павел неуверенно помотал головой.

– Берите рюкзаки и потопали. Я впереди, журналистка за мной, ты замыкаешь.

– А куда мы? На поляну? – переспросил Павел.

– Идем на поляну, а уж где окажемся… – перелезая через ствол сосны, бросил лесник. – Молча топам, не болтам.

В лесу действительно не чувствовалось ни малейшего дуновения ветра. Что же все-таки происходило с деревьями? Варя хотела было спросить Трофимыча, не подтачивают ли корни какие-нибудь вредители, но вспомнила о запрете на разговорчики в строю. Впереди показалась развилка, и лесник уверенно свернул налево.

В кронах деревьев то и дело беззаботно переговаривались птицы. Ноздри наполнялись вязким смоляным ароматом, дышалось легко, и паника постепенно утихала. Да, упала сосна, так совпало. Но все же обошлось, так?

Лес смотрел светло и ласково, и на мгновение Варя даже почувствовала себя будто на прогулке. Вспомнила, как еще школьницей по доброй воле вставала на заре, чтобы вместе с группой экологов-любителей и учителем послушать пение птиц в пригородном лесу, научиться различать их голоса. И ведь поди ж ты – различала! Это пеночка тенькает, это славка выводит, а вот это дрозд… Куда же ушло это знание? Когда стерлось? Только и осталось в памяти ощущение, что пришла за давно утерянным, послушать пришла, а не поговорить, посмотреть, а не покрасоваться. Тогда лес открывался им, юным, сонным и присмиревшим, и они молча слушали и шепотом спрашивали то учителя биологии, то друг друга: «Слышите? Да не теньк-теньк, а фьють-фьють! Это кто?» И качали головами, запоминали, забирали с собой – каждый сколько мог. Жаль, что потом растеряли, расплескали по капле, даже не заметив.

За размышлениями Варя упустила, что песчанку сменило полотно из бетонных плит. Только обрадовалась ходьбе по ровной поверхности, как Трофимыч нырнул вбок – на неприметную тропинку. Подлесок здесь плотно подступал со всех сторон, и Варе снова стало не по себе. Ветви то и дело цеплялись за волосы, комарье лезло в лицо и под одежду так, что она не успевала отмахиваться, лямки рюкзака врезались в плечи. Вдалеке, из-за спины Трофимыча, она различила очертания человеческих фигур и резко остановилась. Павел налетел на нее сзади, тихо ругнулся.

– Я же просил… – процедил лесник, оборачиваясь.

– Там кто-то есть, – шепнула Варя, показывая вперед.

– Деревяшки это. Статуи. – Павел догадался, что именно испугало Варю.

– Если хочешь, мы тебя с ними сфоткаем для газеты, – нарочито любезно предложил лесник.

Варя пропустила издевку мимо ушей. Через несколько десятков метров они вышли на Священную поляну, где Илья видел странную женщину и где произошло что-то, чего он не мог точно вспомнить. Деревянные фигуры, которые она приняла за живых людей, воздевали вверх руки, молясь невидимым богам. Воздух звенел от тонкого раздражающего писка, и вместо благоговения Варя ощутила одно: неуемное желание изо всех сил давить и шлепать комаров. Здесь было невозможно даже сделать хороший кадр – телефон не удавалось держать спокойно: руки мгновенно облепляли кровососы.