Книга Позолоченная корона, страница 130 – Марианна Гордон

– Нет, не думаю, – произнесла Хелльвир, смутившись. – Я просто… мне нужно было знать.

– И зачем же?

– В последнее время я постоянно натыкаюсь на упоминания о нем, о его религии. – Хелльвир поколебалась, прежде чем добавить: – Я нашла дневники, записи о том, что делали раньше с людьми, подобными мне, во имя Онестуса. Это происходило в действительности?

Мир немного потемнел; если бы она не следила за этим, то ничего бы не заметила. Тени воинов грозно смотрели на нее из-под забрал.

– Я не могу говорить о делах умерших, – пророкотал мир.

– Значит, это правда?

Существо, которое она именовала Смертью, не ответило, но Хелльвир вдруг охватила печаль, и над рощей пронесся порыв холодного ветра. Она решила, что лучше не настаивать.

– Он существует? – спросила она вместо этого. –Онестус? Он существует на самом деле?

Человек с черными глазами выпрямился и встал; на Хелльвир упала тень, как будто темная туча скрыла солнце. Он медленно обошел фонтан, касаясь рукой висящих в воздухе капель. Они блестели на кончиках его пальцев.

– Ты разговаривала, – заметил он, и капли воды задрожали. – Разговаривала обо мне со своей принцессой.

– Принцесса вспомнила тебя. – Хелльвир помолчала немного. – Я рассказала кое-что, чтобы отделаться от нее, а потом… мне стало любопытно. Я решила, что должна узнать, кто ты такой. Если ты не Онестус, то кто?

Воздух в роще сгустился, и Хелльвир невольно поморщилась. Но напряжение постепенно спало, и она вздохнула с облегчением.

– Я привратник, – произнес он, не глядя на нее.

Это было то самое слово, которое она употребила в разговоре с Салливейн. И Хелльвир подумала: может быть, он наблюдал за ними, подслушивал?

– Я привратник, – повторил он. – И даже если это не совсем так, если я – больше, чем привратник, то живущим об этом знать не обязательно. – Он говорил насмешливым тоном, который Хелльвир так хорошо знала. – А что до Онестуса, я не знаю, существует он или нет. Но скажу тебе так: надеюсь, что… нет.

– Почему? – рискнула она спросить.

– Почему? – усмехнулся черный человек. – Потому что люди сами не знают, о чем просят, когда молятся о вечной жизни в обществе своего бога. Бога, который якобы должен спасти их от ужаса превращения в ничто.

– Я не понимаю.

– Какая же ты нетерпеливая, – заметил он. – В том, чтобы перестать существовать, нет ничего ужасного. Они не понимают, что небытие – это счастье. А эта их вечная жизнь, напротив, – настоящий кошмар, пусть даже вечная жизнь будет протекать в раю. – Смерть скривился. – Они похожи на ребенка, который срывает с дерева яблоко и тут же впивается в него зубами, даже не подумав взглянуть, нет ли внутри червяка.

Хелльвир показалось, что он разговаривает сам с собой. Оказывается, даже Смерть может устать от вечности… Эта мысль угнетала. В этот момент, когда он невольно выдал свои чувства, ей почти захотелось пожалеть его. И еще, несмотря на то что его слова произвели тяжелое впечатление, Хелльвир внезапно ощутила себя сильной. Она была сильнее, чем в ту ночь, когда читала дневники жрицы. Она радовалась тому, что у нее хватило духу обратиться к нему с вопросом. Да, казни, совершенныеслужителями Онестуса, были ужасной реальностью, но разговор с черным существом напомнил ей о том, что она не верит в их Единого Бога. Пусть ее мать и Салливейн поклоняются своему кровожадному Онестусу; ей, Хелльвир, не нужно нести это бремя.