Книга Позолоченная корона, страница 70 – Марианна Гордон

Кровотечение было обильным. Весь пол оказался залит кровью. Юноша лежал на столе, сорочка была расстегнута и обнажала грудь. Волосы слиплись от крови. Неподвижный взгляд был устремлен в потолок.

Вторая жрица сидела на табурете около тела, облокотившись о стол и положив голову на руки. У нее был изможденный вид, волосы выбивались из-под платка, рукава одежды измазались в крови, и Хелльвир догадалась, что это целительница. Когда Хелльвир и ее провожатая вошли, женщина выпрямилась и бросила на них угрюмый взгляд.

– Надеюсь, ты не собираешься оскорбить умершего, Эдрин, – сухо обратилась она к жрице. – Не хватало нам еще шарлатанов.

Эдрин покачала головой.

– Что плохого случится, если мы попытаемся? – спросила она и взглянула на Хелльвир. – Ты можешь это сделать?

Как знахарка, Хелльвир сразу узнала запах уксуса и меда, которыми промывали раны и которыми были пропитаны повязки. С их помощью лекарка пыталась остановить кровотечение. На столе лежала приготовленная марлевая повязка с наложенной пастой; Хелльвир предположила, что паста состоит из смеси мирры, яичных белков и мела или муки для предотвращения заражения. Рядом с телом стояла открытая банка с солями меди.

– Что с ним случилось? – спросила она.

– Дрался на дуэли, дурачок, – сказала жрица, сидевшая на табурете. – Выпил лишнего и вызвал на поединок человека, с которым не следовало связываться.А этот человек оказался негодяем и принял вызов несмотря на то, что мальчишка был пьян.

– Значит, он был дураком, задирой и пьяницей?

Жрица холодно оглядела Хелльвир с головы до ног.

– Хочешь, чтобы я объяснила тебе, почему ты должна ему помочь? Чтобы я оправдала его? – спросила она. – Да, он был глуп и неопытен, но он приходил сюда, чтобы воспользоваться библиотекой. Он любил читать, ему нравилось учиться, а нам нравилось помогать ему в этом. Ему недолго суждено было оставаться молодым дураком. Такое объяснение тебя удовлетворяет?

Хелльвир не ответила. Она просто стояла неподвижно и смотрела на тело.

Она хотела вернуть его к жизни. Лицо стало серым, глаза провалились, но Хелльвир видела, что при жизни юноша был красив. Она с трудом подавляла желание немедленно взять его за руку, уйти в потустороннее царство, снова превратить остывающий труп в молодое, полное сил существо, избавиться от этой жуткой атмосферы, царившей в комнате, атмосферы смерти. Ей стало стыдно, когда она представила, как отвернется от него, уйдет, оставит его здесь. Хелльвир знала, что отказ не пройдет для нее бесследно. Но другая мысль, мысль о том, что будет, если… Эта мысль парализовала ее.

Что, если на принцессу снова совершат покушение? Что, если она умрет, а у Хелльвир ничего не останется, кроме ее собственного тела, чтобы купить чужую жизнь? У нее нет выбора, ей придется воскресить Салливейн, но у нее не будет сокровищ, которые нужны Смерти.

«Мое тело конечно, – сказала она себе, – я не могу раздавать пальцы и уши направо и налево». Ее мышцы уже напряглись, ноги готовы были нести ее прочь из комнаты, к выходу. Она застыла, охваченная мучительными сомнениями.

Внезапно Хелльвир сообразила, что сжимает руки в кулаки. Мысль о том, чтобы смириться, отказаться помочь несчастному из себялюбия и страха перед будущим, оставить здесь мертвое тело, в то время как она может вдохнуть в него жизнь… в этой мысли было что-то дурное, нечистое.