Книга Позолоченная корона, страница 73 – Марианна Гордон

Хелльвир не знала, что думать. Она не понимала смысл его ответа, не понимала, почему ее вопрос заставил его замкнуться в себе. Она сглотнула ком в горле, осмелилась бросить на него взгляд, но он, казалось, забыл о ней. С непроницаемым выражением лица человек смотрел на черную воду.

– Кто ты? – спросила она.

Тьма отступила, и он снова улыбнулся.

– Если придешь сюда снова, можешь задать мне этот вопрос. – Это было все, что он сказал.

– И ты знаешь, что я его задам. Но ты мне когда-нибудь ответишь?

Он молчал и глядел в пространство, словно не слыша ее.

– Кстати, – осмелилась Хелльвир снова заговорить, рискуя в очередной раз навлечьна себя его гнев, – если мы теперь партнеры по торговле душами умерших, мне кажется, неплохо бы познакомиться поближе. Я до сих пор не знаю твоего имени.

После этого он повернул голову и с сардонической усмешкой уставился ей в лицо.

– Смелая девчонка, – тихо произнес черный человек. Эхо его голоса, словно далекий гром, разнеслось по всему серому царству. – Хотя в этом нет ничего удивительного. Ты уже в который раз приходишь ко мне домой.

Хелльвир не ответила. Она вытащила сережки, завернутые в записку, но при этом из кармана платья вывалилась роза, которой Фарвор украсил ее волосы перед вчерашним праздником. Увядший, слегка помятый цветок упал на серую траву, и оба несколько мгновений смотрели на него. В полумраке роза сверкала, словно стеклянная. Хелльвир не успела протянуть к ней руку – мужчина с черными глазами схватил ее и повертел в пальцах. Темный свет, вспыхнувший в его глазах, опалял цветок. Хелльвир перестала существовать для него; казалось, в царстве Смерти остался только черный человек и его алая роза. Ее напугала эта жажда, нестерпимая жажда, которая заставила его забыть обо всем, кроме цветка. И вдруг Хелльвир поняла, что он несчастен. Это чувство было знакомо ей: с такой же тоской она смотрела на домик Миландры, исчезавший в клубах дорожной пыли. Тоска по дому.

Черный человек прижал цветок к лицу и втянул носом воздух, потом с печальным вздохом протянул розу Хелльвир.

– Увы, здесь у нее нет аромата, – произнес он и криво усмехнулся, словно в этом было нечто забавное.

– Можешь оставить ее себе, – ответила она. – В мире живых есть другие розы.

Ухмылка стала шире.

– Неужели это жалость? – уронил он. – Ты жалеешь меня потому, что в моем царстве нет роз?

– Да, – откровенно ответила Хелльвир.

Человек рассмеялся, но это был глухой, потусторонний смех. Так не смеются живые.

Она содрогнулась.

– Жалость испытывают только сильные к слабым. Богатые к бедным. Они бросают эту жалость, словно объедки. А я не нуждаюсь в объедках. – Он грубо взял Хелльвир за руку, вложил в ее ладонь розу и сомкнул ее пальцы вокруг стебля. – Кроме того, это был бы неравноценный обмен. Когда-нибудь, если цена будет соответствовать товару, – но не сегодня.

Хелльвир не знала, что отвечать на это. Она не могла набраться храбрости, чтобы сказать правду: она жалела его не потому, что онбыл жалок, а потому, что понимала его чувства. И она промолчала. Развернула бумажку с загадкой и протянула ему ивовые сережки.

Когда его взгляд остановился на сережках, у него снова загорелись глаза. Ей показалось, что ему стоит больших усилий поднять голову, посмотреть на нее, хотя бы на мгновение отвлечься от своего сокровища.