Книга Тайна опозоренной жены, страница 94 – Кария Гросс, Кристина Юраш

— Знаете, мадам, — прошептала Милдред. Она попросила меня наклониться. — Я сейчас скажу вам нечто важное… Я слышала, как служанки, которых приставили ко мне, шептались о том, что матушка господина Адриана ужасно недовольна его выбором….

Даже так? Я вздохнула.

— А кто это сказал? — так же полушепотом произнесла я.

— Слуга, который отвозил ей приглашение… — прошептала Милдред. — Она сначала обрадовалась, а потом как прочитала… Пока слуга стоял и ждал ответа, герцогиня вела себя ужасно. Она кричала, что неужели во всей столице не нашлось приличной юной девушки, раз выбор сына пал на женщину с потрепанной репутации уже бывшую в употреблении мужем… Вот…

От возмущения я сжала кулаки. Нда, неприятно!

— Это ее мнение, — гордо произнесла я, чувствуя какой-то неприятный осадок.

— Вам нужно постараться, чтобы ей понравиться, — заметила Милдред, заметно погрустнев. — От родственников много чего зависит. Вот и меня любили. Только, я вам не рассказывала, но маменька моего возлюбленного, была против нашей свадьбы. Она сказала, что с такой нищетой они родниться не собираются. Она его проклясть обещала, если он все-таки на мне женится.

— У Адриана есть своя голова на плечах, — заметила я уверенным голосом, но задумалась.

— Да, но вода камень точит, — негромко произнесла Милдред. — А у вас и так врагов достаточно. Так что вы уж постарайтесь.

Я промолчала. Герцогиня мне уже заранее не нравилась. Я не думала, что однажды познакомлюсь с той, которая обвинила крошечного ребенка за то, что тот не вломил как следует своему папане.

Я не стала будить Кристиана, а лишь оставила мягкий поцелуй на его теплом лобике.

— У него не температура? — вдруг встревожилась я, проверяя свой лоб. — Или это у меня руки холодные?

Жизнь явно готовила меня к материнству, подсунув мне однажды увлекательный цикл статей о детских болезнях. После прочтения которого я обняла себя и выдохнула: “И как я выжила?” Где-то на подкорке это все благополучно отложилось до сегодняшнего дня.

Я проверяла поочередно то свой лоб, то лоб ребенка, и лоб Кристиана казался мне горячим.

— Можно я проверю лоб у твоей крохи? — спросила я, как можно спокойней.

На самом деле все внутри вопило: “Караул! Спасите! Помогите!” А беспощадное воображение рисовало ужасающие картины всех возможных детских заболеваний. В моих мыслях кроха уже кашлял коклюшем, задыхался от воспаления легких, мучился от зубов, страдал от отравлений

— Конечно, — кивнула Милдред, стараясь говорить шепотом.

Встроенная подозрительность материнского инстинкта вступили в преступный сговор со статьями в интернете, создавая внутри настоящую панику. Это с виду я старалась быть спокойной. А внутри я металась, как городская сумасшедшая, растрепанная и визжащая: “А! Мы заболели!”.

Бережно прикоснувшись к лобику чужого крохи, я снова провела сравнительный анализ своей температуры и его. Потом я поочередно касалась лба каждого малыша, понимая, что лоб Кристианагорячий. Память кашляла страшными словами: “Пневмония!”, смачно добавляя “Двусторонняя!”, а потом плевалась словом: “Отит!”.

— Мадам, что с вами? — спросила Милдред.

— Мне кажется, он горячий… — прошептала я, глядя на кормилицу. — Ты почему не сказала?

Ответа я не расслышала. Он утонул, заглушенный моими сумбурными мыслями.