Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 116 – Анна Кривенко

Лаура взволнованно рылась в ящиках стола. Её нижняя губа была прикушена, пальцы подрагивали. Профиль девушки выглядел соблазнительно, но Эрик этого не замечал. Он напряжённо смотрел перед собой, сжимая пальцы в кулаки. Девушка периодическибросала на него взгляды, замечая его отстранённость, и недовольно хмурилась. Однако хмурость мгновенно исчезла, когда она нашла толстую тетрадь. Нервно сглотнув, Лаура прижала её к груди, словно талисман, и резко обернулась. Её длинные светлые волосы взметнулись вверх и упали красивыми завитыми локонами на плечи. Сегодня она была особенно прекрасна: причёска, платье с кружевными манжетами и воротником, корсет, делающий талию ещё тоньше — всё было подобрано идеально. Но Эрика это совершенно не интересовало — он смотрел только на тетрадь в её руках.

Он узнал её. Это был дневник Вероники Шанти, тот самый, который он с презрением бросил ей в руки. Тот, с которого всё началось. Сердце Эрика болезненно сжалось. Казалось, время остановилось, и те ужасные мгновения вновь ожили в его памяти. Ах, если бы он мог всё вернуть назад, если бы мог сказать Веронике другие слова, отдать этот дневник молча, улыбнуться, пожелать ей счастья… Но тогда он был слишком горд и самодоволен. Этот урок Эрик пронесёт через всю жизнь, как клеймо на сердце.

Он несознательно протянул руку, прося дневник у Лауры. Она колебалась. Ей не понравилось, с каким трепетом Эрик смотрел на этот блокнот, но отказать не смогла. Когда Эрик почувствовал шершавую поверхность обложки под пальцами, его бросило в дрожь. Он начал листать страницу за страницей, и, видя знакомый почерк, чувствовал, как усиливается прежнее чувство вины. Намеренно не читал записи, но слова сами врывались в разум: «Эрик… он удивительный, и я люблю его…». Парня бросило в жар, мучительный жар вины и боли. Он с силой захлопнул дневник, чувствуя, что эта тетрадь — страшный судья.

Ему хотелось выскочить из комнаты и бросить это дело, но он задавил в себе слабость на корню. Эрику пришлось закрыть глаза, чтобы взять себя в руки. Он тяжело выдохнул, сделал лицо непроницаемым и протянул Лауре дневник обратно.

— Что ты хотела показать? — спросил он, мученически глядя на девушку.

Лаура оказалась немного сбитой с толку, не ожидая такой эмоциональности от Эрика. Она растерянно огляделась вокруг, затем достала из-под матраса своей койки пару листков бумаги и протянула их ему.

— Это записи Амелии. Вот, смотри: на одном листке её обычный почерк, а на другом она пыталась писать, как Вероника Шанти.

Эрик видел, как угловатый почеркпостепенно превращался в более округлый и наклонный. Кто-то долго тренировался писать иначе. Он нахмурился.

— Но где здесь отмечено, что это записи Амелии? — уточнил он.

— Я лично взяла их из её тетради, можешь мне поверить, — уверенно ответила Лаура. — У меня давно были подозрения. Я нашла способ пересмотреть её вещи. Не спрашивай, как — это не важно.

— Но это не может служить доказательством, — возразил Эрик. — Нужна хотя бы тетрадь с её именем. Это не сыграет большую роль, если дело дойдёт до суда.

— Эрик, послушай, — Лаура села напротив и взволнованно посмотрела ему в глаза. — Сейчас самое главное, чтобы ты мне поверил. Я уверена, что более веские доказательства обязательно найдутся. Амелия слишком глупа и беспечна. Она угрожает всем налево и направо и почти не прячет следы своих преступлений. Ты своими глазами увидел, что она виновна. Доказательства, нужные для суда и следствия, мы найдём вместе. Я обещаю.