Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 66 – Анна Кривенко

Возник закономерный вопрос. Кто же тогда мои враги? В то же мгновения перед глазами вспыхнули лица Америи и ее подружек. А рядом с ними почему-то стояла… Лаура.

Я нахмурилась. Нет, конечно, Лауру я во враги записать никак не могу. И хотя она ведет себя странно, и хотя она не такая, какой должна быть в моем представлении, но не думаю, что она способна была причинить мне такое-либо зло.

На следующий же день я прямиком отправилась к ректору, чтобы написать заявление о том, что меня насильственным образом заперли в комнате с парнем. Помня о состоянии Эрика, я выложила всё, как есть: о том, что подслушала в коридоре чужой разговор и о том, что в Академии проблема с азартнымиспорами на деньги.

Ректор посмотрел на меня с интересом. Да, да, не нахмурился, не удивился и не стал возмущаться. Это сразу же насторожило и мне ужасно не понравилось. Что происходит?

Оставила размашистую подпись и потребовала обязательного расследования, но не для широкой огласки, а для того, чтобы узнать, кто занимается подобным непотребством.

После этого осторожно заглянула в лекарское крыло. Да, Эрик Фонтейн был там. Мы с Микаэлем лично отвели его туда ночью. Он выглядел невменяемым, как пьяный и все время что-то бессвязно бормотал.

Сегодня показываться на глаза парню я, конечно же, не хотела. Просто очень аккуратно спросила у медсестры о его состоянии. Та ответила мне с улыбкой:

— Кто-то напоил его приворотным, да так неумело, что добавили слишком большую дозу. Некоторые мужчины от этого впадают в состояние бреда…

В этот момент я поняла, почему Эрик был таким странным.

— И несут при этом всякую чушь? — уточнила кисло. Кажется, мысль, что парень был неискренен под воздействием приворотного, показалась мне неприятной.

— Скажу по секрету, иногда подобными средствами людям развязывают языки, — шепнула медсестра, хихикнув, а я сразу же почувствовала глубокое внутреннее удовлетворение.

— Когда его выпишут? — уточнила я, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной, а спрашивающей исключительно из-за вежливости (я ведь его привела, поэтому типа несу ответственность).

— К вечеру будет как огурчик, — ответила молодая женщина, и, наклонившись ко мне поближе, заговорщически шепнула: — Не волнуйтесь, ваш возлюбленный в полном порядке! Мне кажется, он и без приворотных никогда бы не стал смотреть ни на кого, кроме вас…

И снова смех.

Я отшатнулась и посмотрела на нее, как на умалишенную.

— О чем вы говорите? — возмутилась я. — Мы с Эриком Фонтейном не пара, это неправда!

Боже, неужели она решила, что это я споила своему «возлюбленному» приворотное? Они тут вообще с ума посходили!

Девушка переменилась в лице.

— В смысле? — удивилась она. — Но ведь все об этом говорят, и я подумала…

— Это просто лживые сплетни! — сухо ответила я и недовольно поджала губы. — Пожалуйста, не верьте всему тому, что слышите за чужими спинами. Нас с Эриком не связывает ничего, кроме учебы в этом заведении!

Потом я вернулась к себе, кипяот возмущения.

В этот день я сделала немыслимое и пропустила несколько занятий. Мне просто необходимо было хорошенько обо всем подумать.

И я подумала.

Поняла, что я что-то упускаю. Картина происходящего стала ещё более смазанной и непонятной. Однако я хотя бы осознала, что нужно быть более внимательной к окружающим. Вечером, когда вернулся Микаэль, я поставила перед ним определённую задачу. —