Книга Осмеянная. Я вернусь и отомщу!, страница 72 – Анна Кривенко

Кажется, моя война только началась…

Эрик лежал в кровати, подперев голову руками, и тупо смотрел в потолок. Глаза были красными и воспаленными от недосыпания, да и последствия принятия приворотного давали о себе знать. Он вышел из лекарского крыла разбитым, уничтоженным и растоптанным. Его жизнь катилась куда-то под откос, уничтожая на своём пути его достоинство, принципы и прежнее восприятие самого себя.

Всё началось с того, как он унизил Веронику Шанти. Похоже, теперь он расплачивается за то, что с ней сделал…

Момент, когда его, насильно опьянённого, заперли в одной комнате с Вероникой Лефевр, он помнил очень хорошо. Приворотные с его побочным эффектом опьянения не отнимали память в отличие от алкоголя. Самым диким и безумным для него было то, что в тот момент на месте этой высокомерной титулованной девчонки он видел совсем другую, удивительно похожую на неё, но уже безнадёжно мёртвую Веронику Шанти.

Парень так и сказал ей прямо в лицо:

— Ты Вероника Шанти! Прости меня…

Эти слова вырвались из глубины сердца, пронзая всё внутри болью. До этого момента он даже не понимал, как сильно жаждет этого прощения.

Девушка убеждала его в том, что он ошибся, а он всё говорил и говорил о том, как ему жаль.

Выговорившись, Эрик упал на кровать и сделал вид, что уснул, хотя на самом деле просто устал и уже не имел никаких сил двигаться.

Как оказался в лекарском крыле, помнил с трудом. Вышел из него с осадком на душе и с осознанием своего полного поражения. Ребята из комнаты уже давно были на занятиях, а Эрик выпросил себе выходной.

С утра столкнулся с Вероникой Лефевр в коридоре и позорно сбежал, не выдержав её испытующего взгляда. Всё своё достоинство, всю свою мудрость и силы он растерял где-то вместе с адекватным поведением. Но винить в этом было некого, кроме себя.

* * *

Эрик даже не заметил, как задремал. Говорят, что во сне людям являются их мысли в виде образов. Так вот к нему мысли тоже явились.

Перед глазами вспыхнула до боли знакомая картина. Он стоит посреди коридора перед круглолицей девушкой с большими карими глазами, в которых плещутся испуг и недоумение. Он протягивает ей исписанную красивым мелким почерком тетрадь и презрительно говорит в лицо:

— Твоё? Какой жалкий способ соблазнить меня!

Да, в этот момент он презираетеё — наглую, фанатичную поклонницу, которая забросала его любовными письмами и подсунула этот нелепый дневник, пытаясь обратить на себя внимание. Но взгляд девушки, сейчас кажущийся таким растерянным и невинным, полон обиды.

Вдруг она незримо меняется, плечи распрямляются, подбородок поднимается выше, а круглое лицо становится более худощавым, черты лица четкими, а взгляд уверенным. Вероника Лефевр! Они безумно похожи, как сестры, но одна — нелепая простота, а другая — сила и ледяной холод.

Новая Вероника смотрит Эрику в глаза с нестерпимым презрением.

— Ты виновен в её смерти, — произносит она то, что он и так уже знает, вбивая этим очередной гвоздь в крышку его гроба. — Бесчувственный, бессовестный, безнадёжный!!!

Замолкает, замирает, но колкого взгляда не отводит прочь.

Как это часто бывает во сне, локации и атмосфера мгновенно меняются. Сердце парня неестественно быстро колотится в груди. Он смотрит на Веронику Лефевр, видит в ней воплощение Вероники Шанти и понимает, что эта девушка незаметно стала его наваждением, безумием, наказанием и… смыслом.